Дверь открывается почти сразу. На пороге слуга: высокий мужчина с узким лицом и равнодушным взглядом. Он оглядывает меня с ног до головы.
— Проводите меня к мастеру Рику, пожалуйста, — говорю я ровным голосом. — Это по поводу денег, которые я должен.
Слуга продолжает смотреть на меня так, будто я только что испачкал его порог грязными ботинками. Потом его взгляд переключается на Роя, что стоит чуть позади меня.
— Это свидетель, — поясняю я.
Слуга молча кивает, жестом приглашает нас войти и ведет в кабинет в глубине дома.
Кабинет целителя выглядит таким же, как и в прошлый раз. Только сейчас на столе меньше бумаг, и у двери мнутся Роган и Ларн.
Рик сидит за столом и внимательно смотрит на нас.
— Парни, выйдите, отложим доклад, — и пока парни выходят, спрашивает. — Чему обязан визиту?
Я достаю из кармана монеты — одну золотую и одну серебряную — и кладу их на стол перед ним. Ух, как хотелось бы швырнуть их на пол! А потом дождаться, пока он нагнётся их поднять, и плюнуть ему прямо в макушку… Но я знаю: если монеты полетят на пол, Рик поломает меня в ту же секунду.
И Роя заодно.
— Вот ваш долг, — говорю я ехидно. — Отдаю при свидетеле. Не то что бы я вам не доверял, но… В общем, вот монеты.
Рик берёт монеты двумя пальцами, откладывает их в сторону и жестом предлагает травнику сесть в кресло напротив него.
— Присаживайтесь, многоуважаемый Рой.
Травник садится без лишних слов. Я же остаюсь стоять — другого кресла в кабинете нет.
— Теперь бесплатно на вас работать не буду, понятно? — говорю я с улыбкой.
Стараюсь говорить уверенно, подпуская в голос побольше самодовольства. — Буду работать за нормальные деньги. Как все. И даже ингредиенты буду приносить нормальные, не порченые, как в прошлый раз.
В комнате будто становится холоднее. Моё дыхание сбивается; ноги начинают дрожать под невидимым грузом. Я чувствую давление его воли. Словно стою на вершине башни посреди бездны. Чуть качнусь вперёд или назад — и полечу вниз, и буду падать, и падать, и падать, и…
— Рик, — спокойно говорит Рой.
Давление медленно исчезает. Я делаю глубокий вдох, пытаясь прийти в себя, а Рик тем временем спрашивает:
— Знаешь, что бывает с теми ребятами, которые грубят? — Его тон настолько дружелюбный, что от этого становится только хуже. Он наклоняется в мою сторону, — Говорят, иногда они исчезают… Ну да ладно. Надеюсь, ты был не слишком общительным со своим взрослым товарищем? Есть вещи, о которых лучше не рассказывать.
— Например? — хмурюсь я.
