В голове мелькают мысли о других срочных делах. Нужно срочно привести в порядок дом. И ещё нужно найти Гуса, тоже срочно: он единственный человек, который может мне помочь научиться бою с шестом. Конечно, он пьёт целыми днями в своей комнате и тратит своё время на всякую ерунду, но зато у него есть опыт. А других знакомых практиков у меня просто нет.
Я ускоряю шаг, стараясь не оглядываться.
Глава 5
— Мам, я дома.
Мама у плиты, разогревает обед, перемешивая овощи деревянной лопаткой. Вздрогнула, словно я вырвал её из глубоких мыслей.
— Ты вернулся… — она улыбнулась слабо, но тепло. — До Роя ходил, да?
Я сел на стул, собираясь с мыслями. Ладони все еще подрагивали после встречи с Ларном, но я почти успокоился.
— Нет. Я вернул деньги целителю, можно больше не беспокоиться о долге.
Мама замерла с лопаткой наперевес. А потом переспросила, словно не веря своим ушам:
— Ты… что? Ты вернул долг?
— Да. Всё до последней монеты. Теперь тебе больше не нужно беспокоиться об этом. Всё позади.
На мгновение она просто смотрела на меня, словно пыталась понять, шучу я или говорю серьёзно.
А потом вдруг её лицо смягчилось. Женщина подошла ко мне и крепко обняла.
— Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлива…
Я почувствовал её дрожь и услышал сдавленный всхлип. Она отпустила меня и вытерла глаза уголком платка.
— О мастере Рике ходят ужасные слухи. Я боялась, что ты не вернешься из очередного похода.
— Я же говорил, что все будет в порядке.
— Знаешь, — сказала она, словно не слыша меня. — Я ведь уже вернула две серебряных монеты из этого долга.
Бралась за подработки, за самую сложную работу. Но я не ожидала, что ты за это же время закроешь весь долг! Ты стал таким взрослым… Я горжусь тобой.
Гордость? Для Китта это было бы непривычно, но почему-то в груди растеклось приятное тепло. Неожиданно в глазах защипало, и я опять же сам не понял, почему.
— Мам… — я поднялся на ноги. Голос звучал хрипло. — Я пройдусь. Вернусь минут через пятнадцать, и поедим.
Она ничего не ответила, только кивнула и снова вытерла глаза платком.
Я отвернулся и вышел во двор. Уселся у стены дома и постарался успокоиться. Тебе больше семидесяти двух, старик, давай не расклеивайся.
Чувства бушевали в груди. Но сколько в этих чувствах моих собственных, а сколько — Китта?
Всё так переплелось, что я уже не мог сказать наверняка.
* * *К вечеру дождь всё-таки разошелся. Мелкие капли монотонно барабанили по черепице. Из приоткрытого окна тянуло запахами сырости и земли.
