— Посмотри, посмотри на него! Ни единого скола, готов покляться! Ну лежал он без дела, и что? И еще полежит, пока его за две с половиной монеты не купят!
— Но ведь я пришёл к торговцу, продающему подержанное оружие, не так ли?
Торговец ухмыльнулся.
— Ладно, две так две. Ты слишком часто крутился здесь: я тебя уже едва ли не чаще родных вижу, иначе и четвертинки бы не уступил. Но, если кого им покалечишь — я тебя не знаю.
Я кивнул и отдал деньги. Залежавшийся шест наконец-то обрёл хозяина.
В трущобах ходить с оружием никто не запрещает, но на таких людей бросают косые взгляды.
Ходил бы я с копьём — косились бы вдвойне.
Шест подошёл как нельзя кстати — и на оружие не сильно похож, и ударить может больно. Горло духовного животного таким не распороть, но я и не собираюсь попадать в передряги со зверьми.
За четверть серебряного купил у кузнеца мелкий острый ножик — будет чем травы срезать. Правда, продавец вместо того, чтобы нахваливать свой товар, прогудел, пересчитывая монеты:
— Лучшие травники ходят с костяными или каменными ножами, парень.
Запомни!
Я так и не понял, к чему был этот совет, но заметку себе на будущее оставил.
Несколько часов я провел в медитации и походах по городу — высматривал и выспрашивал о строителях. А когда на город опустились сумерки, решил потренироваться во дворе — совсем немного, чтобы не перенапрягать тело перед сном и проверить, можно ли выгнать из груди холод упражнениями.
Тренировку начал с разминки. Шест пока лежал в стороне.
Не нужно было медитировать и ощущать последствия ледяной Ци, чтобы почувствовать, как лёд в груди трещит и будто тает, расползаясь по телу приятной бодростью. Выходит, утром мне не показалось, и качественные тренировки и правда помогают. Грудь уже не сдавливало так сильно, а в руках появилась лёгкая дрожь.
Занятия меня затянули и я перешёл к упражнениям практиков. Стойки сменяли друг друга, система привычно выдавала ошибки.
Закончив с привычной тренировкой, я ухватился за шест.
Древко ощущалось тёплым, вес казался небольшим — обманчивые чувства…
Я сделал выпад вперёд, пробуя силу удара. Конец шеста рассёк воздух с тихим свистом, руку по инерции дернуло вперед (нужно будет попробовать избивать какое-нибудь дерево, иначе при ударе меня будет тащить за оружием). Повторение единственного известного боевого приёма выходило идеальным. Я никогда раньше не сражался шестом, но ощущение лежащего в ладони оружия будто всегда принадлежало мне.
