Сколько всего наслушалась Варя! О болезнях и их исцелении, о любви и ненависти, о честности и бесчестии, о правде и лжи, о щедрости и скупости, о вере и безверии, о преданности и предательстве. Обо всем этом говорила, поучала, возносила, обличала каждая из палат терапевтического отделения. Кого-то Варя слушала внимательно, от кого-то старалась вежливо улизнуть, кого-то убеждала успокоиться… И как-то трудно было представить себя без людей, несущих тебе свою откровенность, как чародейство, как бесценный дар… Пахом-то Васильич и был одним из таких любопытных людей, общение с которыми западало в душу.
Мелькнуло в размышлениях Вари и лицо Виссы, Виссариона… Верно, душа к нему не тянулась, но и он был существенным фактом ее городской жизни. Сейчас, взвешивая все перед чистым лицом бумаги, она не могла не подумать о постоянстве его чувства к ней. Давно сказала ему — нет, а он не устает надеяться, значит, есть в нем благородство, которое нельзя не уважать…
И еще одно, может быть, самое решающее: впереди засветилась цель, замаячило будущее.
Осенью она поступит в институт непременно. Год работы в больнице будет оцениваться по самой высокой шкале. Через шесть лет она — врач!
Правда, в тайниках души оставались у Вари колебания относительно того, то ли это, что может утолить ее призвание. В мечтах детства ей всегда виделось повторение профессии матери.
Агроном! Что можно поставить рядом с этим занятием? Может быть, только профессию учителя. Человек рожден на земле, и земля его кормит.
Агроном холит землю, познает ее тайны, выращивает злаки, чтобы люди могли жить… Не будь Нади, не будь ее настойчивости, нет, не пошла бы Варя в медицинский институт, ни за что не пошла бы…
Но ведь врачи нужны, и живут они тоже ради людей, ради того, чтобы человек на земле был вечен… Город, он не меньше необходим, чем деревня. Попробуй проживи без города в нынешнее время. Дикарем станешь, снова в обезьяну превратишься.
Мысли Вари разлетелись, как стрекозы на голубом неохватном просторе… Одну поймаешь, а другая уже в поднебесной выси.
«Мишка, чертила ты, чудила, задал ты мне задачку… Зачем ты тогда-то не остановил меня? Почему не бросился мне наперекор тропинками сада? Почему не подстерег меня на шоссе возле машины дядечки Прохора Федосеича Никоноркина, служившего с моим дедушкой в армии и знающего, как геройски погиб он в боях с фашистами?»
Самописка выпала из рук Вари, голова опустилась на стол, подминая исписанный лист бумаги.
