Трудно бабуля свыкалась с мыслью, что Надя выломилась из березкинской родовы. Так выламывается из оконных косяков подносившаяся рама. Стоит-стоит — и хлоп на землю. Одно утешение у бабули: Надя не набросила никакой худой тени на березкинскую родову, училась все годы только отлично и вот на тебе — выдвинута на научную работу.
В мысленных хитросплетениях Варя отводила бабуле во всей этой истории первостепенную роль. Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает.
Весна повернула на тепло. Быстро зазеленели поляны и бугры, деревья оделись в буйную кипень изумрудной листвы.
Голый город с красными кирпичными стенами дореволюционных магазинов и лабазов, с ощерившимся от морозов асфальтом улиц и перекрестков, с однотипными скучноватыми пятиэтажками, вдруг засверкал белыми, розовыми, фиолетовыми, желтыми полотнищами сирени, черемухи, акации. На балконах и лоджиях выстроились продолговатые ящики с нежными побегами цветочной рассады. В парке, на берегу реки, на площади у Дома Советов зашумели хрустальными струями фонтаны.
Подслеповатые, пестрые от дождевых потоков весенних дождей корпуса факультетских клиник, окруженные березовой рощей с пихтовыми вкрапленками, будто помолодели.
В городе стало дышать легче, улетучились едкие запахи газовых отходов и нефтяных перегаров. И все ж тоска глаз по простору не проходила. Заборы, строения, палисадники ограничивали полет взгляда, не давали насладиться волшебным слиянием земной зелени с небесной синью. Выйти бы теперь на яр реки, за деревней, за старым кладбищем, встать на самую кромку, рискуя каждую секунду рухнуть в водоворот вместе с кустиком смородины, и смотреть, смотреть на луга, убегающие куда-то к горизонту, в манящую даль, слушать шепот ветра, летящего с широкого плеса реки, и чувствовать позади себя дыхание Мишки Огурцова.
А он снова замолчал. После телеграммы Варя написала подробное письмо, основной мотив которого был один: «Миша, славный мой друг, потерпи, дай уладить все дела по-хорошему».
На самом деле Мишка не отмалчивался.
Он ответил Варе на ее телеграмму тоже телеграммой: «Варя-Варюша, устраивай все дела как положено. Весенние полевые работы проведем без тебя, но на уборке нужна как штык».
Мишкина телеграмма преспокойно лежала в одной из многочисленных сумок Нади, запрятанных в одежный шкаф под ключ. Надя не хотела сдавать своих позиций и в последние дни не спускала глаз с Вари. Она уже уговорила Валерия прихватить с собой Тростинку, когда в июле они отправятся отдыхать на юг.
