Дела уже рассмотрены, решение объявят, — сообщили вернувшиеся с заседания, и в их голосах послышалось недоумение и разочарование."
"Тут позвали и нас, оставшихся от первого вызова. Я был в их числе. Мы вошли суетливо, тесня друг друга. Длинный стол был завален папками. Во главе стола сидел весьма крупный мужчина, с адвокатской бородкой клинушком, с утомленными глазами, с равнодушным выражением на полном лице. Мы поняли — это ответственный секретарь партколлегии.
— Давай, Иван Иваныч, зачти по порядку, кто, за что привлекается к партийной ответственности, — не отрываясь от бумаг, сказал он.
Иван Иванович, поглядывая через очки на вошедших, которые стояли, почти подпирая один другого, начал бойко читать:
— Куликов, — обман партии при вступлении, сокрытие службы в белой армии, участник расстрела красных бойцов.
— Адамов, — обман партии в экономической области, допустил порчу зерна на току в отделении совхоза, где состоял начальником. Активный пособник контрреволюционным элементам.
— Чернопятов, — обман партии в идеологической области, примиренчество к классовому врагу в школе. Допустил извращенное толкование в оценке роли товарища Сталина в Гражданской войне. Отъявленный троцкист…
Прозвучало не менее полутора десятка фамилий, в том числе и моя, и каждая начиналась стандартной фразой: «обман партии…»
Когда Иван Иванович закончил чтение списка, секретарь коллегии сказал:
— Так. Все ясно. Более чем ясно. Враги народа избрали нашу партию мишенью для своих злобных действий.
Им это не пройдет даром. Есть ли вопросы к привлеченным гражданам? Я спрашиваю членов коллегии.
Вопросов не последовало, поскольку два-три голоса поспешили сказать: «Какие вопросы?! Из материалов вытекает полная ясность. Таким нет места в партии».
Кто-то из привлеченных сделал попытку протестовать:
— Почему дела рассматриваются чохом? Вопиющее нарушение устава!
— Никакого нарушения нет! Дела изучены членами партколлегии и следователями. И вы не думайте, что с каждым из вас мы будем цацкаться, как с младенцами.
Этого не будет! Вы о чем-нибудь думали, когда совершали свои преступные шаги против партии? Прошу выйти в приемную и там дождаться решения. — Секретарь звонко хлопнул ладонью по столу, давая этим понять, что разговор не будет иметь продолжения.
Все вышли из комнаты предельно подавленные происходящим, сурово молчаливые, с повисшими руками.
Войдя в фойе снова, я не мог ни обратить внимание на пропускной пункт.
