Онлайн-библиотека книг
Он душит, у него колючий и едкий запах, как выхлопные газы."
"– Ну я пошел, Милка? – этот ангел улыбается широко и приторно мило, что я чувствую как сводит зубы, а может, это все еще от злости. – Я позвоню.
Дверь за ним закрывается, а я готов выйти за ним и расквасить его очаровательное личико в мясо.
Но я остаюсь на месте. Просто сжимаю кулаки до боли в запястьях. Мила так и осталась стоять там, где и была. На меня не смотрит. Взгляд бегает по полу, по стенам, переходит на дверь.
– Я же сказала, что занята, – шипит злобно и обиженно.
– И что, даже для любимого мужа? – язвлю, но ее слова бьют, отправляют в нокаут.
– Зачем ты приехал?
– Может, я соскучился?
Снимаю пиджак, разуваюсь и прохожу. Пытаюсь придать движениям легкости, словно мне все равно, что она провела ночь не со мной.
– Не шути так, пожалуйста.
Прохожу в комнату. На кровать смотрю пристальней. Что я там планирую разглядеть? Их следы? В каких позах он имел мою жену? Использованные резинки на полу? Не могу сфокусировать взгляд.
Прохожу на кухню. Там стоят две чашки кофе. Обе полные. Получается, я помешал им насладиться совместным завтраком. Ах, какой ты поршивец, Глеб! Этот ангелоподобный словно имел право приходить, трахать ее и пить с ней утренний кофе. А я, получается, нет.
– Чай, может, нальешь? Или кофе?
– Есть вода. Подойдет?
– Супер. Говорят, самое полезное, – смотрю на Милу. Она решается поднять свой взгляд и посмотреть в упор.
Мила наливает мне воду из графина и подает. Беру, и наши пальцы соприкасаются. У нее они холодные. Выпиваю залпом и отставляю ненужный бокал. Мила рядом, я слышу ее дыхание. А в груди щемит. Подхожу близко и провожу ладонью по контуру ее лица. Она отшатывается, и зло смотрит на меня.
– Почему? – спрашиваю тихо.
– Не надо.
– Я хочу.
– А я нет.
– Врешь!
Подхожу и зажимаю ее у стены. Она вырывается. Хочу ее касаться, ее трогать, гладить. Целовать, бл*ть. Я хочу ее целовать. Каждый миллиметр, каждую впадинку. Фиксирую руки, чтобы не могла царапать меня и бить. Это ведь ее любимое занятие, когда злость и ярость выходит за пределы. Прошло четыре года, а методы у нее все те же. Ухмыляюсь про себя.
