Онлайн-библиотека книг
В эту секунда я действительно счастлива, и мне больше никто и ничего не нужно.
– Мил?
– М? – говорить не хочу. Он своими руками стер то, что было до. Как волшебник какой-то.
– Ты трахалась еще с кем-то?
Когда я упала первый раз в поддержке, думала, эта самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала. Не душевная, а физическая. Из глаз брызгали слезы, а я просто сжимала челюсти, чтобы не закричать, не взвыть. Попытка дышать заканчивалась провалом, единственной моей потребностью было унять режущую и пульсирующую боль.
А сейчас я поняла, что то падение ни о чем. Сейчас – вот он удар, от которого просто хочется умереть.
Глеб смотрит в глаза. Они горят адским пламенем. Я же ведьма, вот он меня и сжигает. Душа так же кричит, как и женщина в этих огненных языках.
– Правда или действие, Мила?
Оказывается, я не хочу, чтобы он знал, что у меня были отношения, что я кончала с другим. Что он больше не единственный. Чувствую себя предательницей. Я не давала ему никаких обещаний, да и Глеб не святой.
Может, я и правда та еще шлюшка….
– Действие.
Глава 29
Мила.
Глеб откинулся на спину и прикрыл глаза. А я теперь не решаюсь даже положить на него руку. Вдруг, он ее отбросит, как нечто противное и грязное.
Это был вопрос-ловушка. Что бы я не выбрала, ответ все равно был бы очевидным. Но “действием” я хотя бы избежала вопросов о подробностях.
– Бл*ть!
– Глеб… – что стоит говорить в таких ситуациях? Просить прощения? Ругаться? Объяснить все? Что?
– Я понял одну вещь.
– Что именно?
– Я тебя ревную, – он садится на кровать и прикрывает голову. Так делают, защищаясь от удара.
Маленькие крылышки вырастают за спиной. И теперь мне хочется стать легкой, почти невесомой. Желание закружиться.
– Это с ним ты, да? С этим еб*чим ангелом?
– Прекрати.
– Да не х*я. Говори! Пока я мчал на бешеной для себя скорости, ты с ним тут трахалась?
– Ты чего такое говоришь? – меня потряхивает. Хочется и плакать, и ругаться, и смеяться одновременно.
Глеб встает с кровати и начинает мерить шагами маленькую комнату.
– Ты видела себя со стороны, Мила? Когда я пришел? Черт… – он взъерошивает волосы, а сам как загнанный в клетку зверь. К нему бы подойти и успокоить, сказать нужные и верные слова. А я мечусь: мне же нравится, что Навицкий меня ревнует. Может, не такая уж это все для него и игра. Или мы просто заигрались. Но мучения его видеть невыносимо. Я понимаю, что вот так он страдает.
