"
"Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза. Передо мной тот парень, молодой Глеб, как он сидит в кресле, прикрыв глаза, а в руках у него бокал с толстыми стенками и карамельной жидкостью на дней. Он грустный и одинокий, никому не нужный. Мое чувство вины сейчас взметнулось до небес.
Глеб позволяет мне положить голову на плечо, а потом снова берет мою ладонь. Он разглядывает ее, внимательно так, изучает.
– Я не помню, сколько недель я провел в таком состоянии. Меня только изредка проверяли, приносили поесть.
Представляешь, я даже не чувствовал вкуса еды, – Глеб поворачивает голову в мою сторону, что наши губы стали непозволительно близко. Я борюсь с желанием докоснуться до них. И отчего-то знаю, что Глеб чувствует тоже самое. Его взгляд то и дело опускается на них. – Мне казалось, в том году весь май был таким: серым, сизым, бесцветным, холодным. Злым! А потом я решил встретиться с Лилей. Я как-то внезапно о ней вспомнил. На похоронах она стояла отдельно от всех, вдалеке. На ней был тонкий серый плащ, хотя погодка была жуть: ледяной ветер, дождь, промозгло и холодно.
И ботиночки ее еще… Так и стояли перед глазами. Я встретился с ней, мы поговорили. И… – Глеб замолчал и как-то внимательно посмотрел на меня, словно решал, стоит ли рассказывать дальше. – Я забросил гонки, когда понял, что… ну, это уже неважно.
– Мне важно все, Глеб, – умоляюще смотрю на него.
– Нет, балеринка. Это уже будет следующий раунд, – хитро подмигнул мне.
– Наверное, в таком подвешенном состоянии я и прожил полгода.
Более менее очнулся, когда пошел сильный дождь за окном. Я проснулся от этого звука. Так громко стучал по крыше, что даже как-то страшно стало. Посмотрел в окно, а деревья уже голые, представляешь? – В голосе шутливые нотки, он хочет показать мне, что все в прошлом, и, вспоминая это, уже не чувствует ту печаль и одиночество. Только это не так. Он может играть с кем угодно, даже с Ритой. Но не со мной. – Отец тогда зашел ко мне в комнату, он, кстати, стал стучаться, и удивился, что больше я не в мятой футболке и недельных штанах.
Да, осенью я понял, что хочу двигаться дальше. Марат был всегда веселым, я не помню, чтобы он грустил. Мог разозлиться, выругаться, но почему-то потом всегда улыбался. Значит, и я смогу. Смог, наверное.
– А Рита?
– Что Рита?
– Когда… когда ты встретил ее?
– Это было случайно. Просто в кофейне. Я заказывал кофе на вынос, а она сидела за столиком. Первая меня позвала. Так мы начали общаться.
