Статус: все сложно

О Рите я не знала ничего, кроме того, что Глеб с ней встречается. Даже не знала какая она. Только на той фотографии, сделанной украдкой Зойкой, я увидела ее впервые. Это странно, но на нее мне было плевать. В тот момент я просто поняла, что Глеб живет дальше. Ему, возможно, хорошо, и он счастлив. Наконец-то.

– Она красивая? – странный вопрос, который прозвучал из моих уст.

Глеб засмеялся. И по-доброму посмотрел на меня. Между нами больше нет напряжения.

– Ты ревнуешь, балеринка? – хитрый прищур и темные глаза выпытывают ответы.

Взгляд не отвожу.

– Возможно.

Он только как-то странно на меня посмотрел, и мне показалось, что хочет что-то сказать. Но так и не сказал.

– И что, ни разу даже не возникла мысль набрать меня? Просто узнать, как я там? Что со мной? Жива ли вообще?

– Была. Не раз. Много раз я об этом думал. Даже брал телефон, чтобы уже набрать. Но не решился. Ты спрашиваешь почему? Я тебе уже ответил, Мила. Я просто оказался трусом. Мне казалось, что так будет легче, спокойнее. Мне хотелось этого спокойствия и тишины.

С тобой же такого точно не могло быть.

– Почему?

– Ты же… черт, ты эмоциональная и нестабильная. Никогда не знаешь, куда тебя занесет. Я не понимал, это от того, что ты у меня такая творческая личность, или всю свою жизнь ты запрещала показывать свои эмоции и истинные желания? Хотя неправильно выразился, не ты себе запрещала, а родители тебе запрещали. И я не уверен, правильно ли бы ты меня поняла тогда, выскажи я тебе все это. Обиделась? Ударила? Сбежала? Плюнула? Что бы ты сделала?

– Может, просто обняла бы, м?

Мы смотрим друг на друга, и, кажется, с каждым нашим словом обида друг на друга куда-то улетучивается, исчезает.

Хорошо ли помнить обиду? Важна ли она? Или можно просто спокойно ее отпустить и идти дальше? А когда это случится, что станет с нами?

Сейчас мне тоже хочется его обнять. Сдерживаюсь из последних сил. Его аромат повсюду, я ощущаю его даже на своей коже. Любимый, но тяжелый. Как и сам Глеб.

Две слезинки скатываются по щеке. Я даже не заметила их.

Может, так выходит обида. Глеб большим пальцем вытирает их, но руку убирать не спешит. Мы смотрим глаза в глаза. И почему-то улыбаемся. Тонкий момент, легкий. Стоит подуть, и все исчезнет. А мне не хочется этого.

Глеб опускает голову и губами касается моей шеи. Обжигает. Слышу шумный вдох, пока моя рука проходит по его волосам, слегка взъерошивая и оттягивая. Он никогда так не любил, но сейчас ни слова мне не сказал.

– Нет, все та же шоколадка.