Статус: все сложно

В окне гостиной, где пара ругалась, теперь горит приглушенный свет, а сами они сидят на диване. Женщина положила голову на плечо мужчине, и они мило о чем-то разговаривают. Подросток все еще общается с кем-то по телефону. Теперь он в домашней одежде, вальяжно разлегся на маленьком диванчике. И я уже уверена, что на его экране лицо симпатичной девушки. А пожилая пара теперь сидит за столом и пьет чай вместе. Они смотрят друг на друга так тепло, что мне самой становится тепло на душе от этой картинки.

Глава 22

Мила.

– Добро пожаловать домой, – Глеб открывает передо мной дверь.

Я переступаю порог дома и застываю. Справа должен быть выключатель. Я нахожу его рукой, и загорается свет. Теперь я отчетливо вижу каждую деталь нашего дома. И правда, ничего не изменилось. Даже рамка с фотографией осталась на месте. Это снимок с нашей свадьбы. И он ужасен. У меня грустные глаза, а Глеб вообще смотрит в сторону. Пышное и безвкусное платье, невнятная прическа и странный макияж. Боже, меня раздражала собственная свадьба.

Я помню только танец и довольно неплохие канапе с рыбой. И еще злость, раздражение, полная апатия в конце и обида. Она была направлена в сторону мамы, которая так и не позволила мне принять участие в организации свадьбы. С ее слов я еще не готова взять на себя такую ответственность. Тогда перечить так и не смогла.

Глеб берет в руки эту фотографию и разглядывает. Он словно до этого момента и не видел ее вовсе.

– Странная фотка, – он как-то грустно улыбается и хмыкает.

– Почему?

– Да ты посмотри на нас! Ты вся расстроенная, стоишь в этом ужасном платье, я мечтаю сбежать уже оттуда.

Ну и парочка…Почему она вообще здесь стоит?

– Ты меня спрашиваешь? Меня тут четыре года не было. Мог бы сам выбросить, – он как-то странно на меня посмотрел.

– Да как-то…руки не доходили, – возвращает он мои же слова, и я понимаю, что истинную причину он мне так и не озвучил, скрывает ее.

– Ты правда считаешь мое платье ужасным? – Голос повышаю. В это время Глеб разулся и прошел в зал, а мой взгляд устремился на стену, ту самую, около которой у нас был сумасшедший секс.

– Да. Растаявшее и липкое мороженое.

Я смеюсь. И правда.

– Я бы хотела другое, но мама тогда решила, что я не готова еще выбирать сама себе платье.

– Странная все-таки у тебя мамаша. Замуж, значит, выйти ""разрешили”, а платье выбрать нет.

– Какая есть, – я также разуваюсь и прохожу за Глебом. Пальцами протягиваю след по стене, там, где он прислонил меня, а потом жадно целовал.