Статус: все сложно

Они крепкие, родные, но вместе с тем аккуратные, словно боятся мне навредить. Я щекой прижимаюсь к его груди, там, где сердце, и слушаю его стук. Он неразмеренный. Немного сбился с заданного курса, частый. И делаю глубокий вдох. Улыбка на губах появляется сама с собой. Я словно в своем сне. Стоит открыть глаза и снова все исчезнет. Я окажусь одна, в той палате, без возможности самостоятельно встать и идти. Или в квартире, среди ночи, когда за окном начала визжать чья-то сигнализация.

– У тебя дар вносить изменения в мою жизнь.

Я поднимаю голову, и мы скрещиваемся взглядами. В его – обреченность, он словно сломанная игрушка в руках задиристого хулигана. Сломанная, потрепанная, никому не нужная в итоге.

Его поцелуй нежный, с толикой искорки. Это не пламя, не пожар, не дикий огонь. Просто маленькая искорка. Но она самая важная. Именно с нее то начинает все гореть.

Его губы ласковые, растворяют меня на молекулы. Тону, цепляясь за его плечи. А Глеб не дает мне это сделать. Держит. Крепко.

Мои руки изучает его.

Сначала крепкую шею, проходятся по плечам, нахожу косточки ключицы, ласково обвожу их и опускаюсь вниз. Расстегиваю маленькие пуговки на рубашке. А под ней горячая кожа. Пылает и жжется, что нежная кожа на кончиках пальцев загорается в момент, и я чувствую легкое покалывание.

Глеб берет меня на руки и относит к дивану. Опускает меня и опускается сам. Его тяжесть приятная и долгожданная.

Мы целуемся долго, словно ждали всю вечность. Она проскользнула между нами и разделила.

Наши руки изучают друг друга. Теперь мы другие, касания другие. И есть ли у нас теперь эта вечность?

Куда-то вдаль летит моя футболка. Потом юбка. Не фиксирую, как ее сняла и куда она приземлилась.

Глеб целует мою шею, маленькие, короткие поцелуи, что потом перерастают во влажные и порочные. Они оставляют следы на коже. Он прикусывает косточки ключицы, а меня простреливает внизу. Я тянусь к нему, хотя ближе уже некуда. Инстинктивно вжимаюсь, словно он – мое спасение. Или погибель.

Это становится неважно.

Он расстегивает лифчик и проходится языком по ставшей чувствительной коже. Сжимает, а потом отпускает. Целует впадинку между грудей.

– Я правильно все помню?

– Не останавливайся, – мольба в моем голосе.

Горячая ладонь опускается на лобок. Распаляет, возбуждает. Проходит по внутренней стороне бедра. Щекотно. Его касания легкие, невесомые, как перышко. И хочется стонать и просить большего. Это уже не тот Глеб, что срывал с меня трусы.