Ставка на девственность

Все приходят, пряча значки в карманах. За этими их карнавальными костюмами хрен поймёшь, баба или мужик перед тобой. Кто хочет участвовать в игре, оплачивает взнос и получает карточку с номером комнаты, в соответствии с пристрастиями. В этот день в клуб приходят парни и девушки, желающие заработать. Они тоже в этих костюмах. Только балахоны не чёрные, а белые. Они заявляют, какую хотят сумму за свой секс. Если ты не девственник, то больше пятидесяти штук запросить не можешь. А если невинный, то можно попросить сто пятьдесят тысяч, но не больше.

Я всех подробностей не знаю. Только то, что больше этих парней и девушек в клуб не приглашают никогда. Выдают положенное бабло, и забудь о нас. Теоретически, этот человек всё же может стать членом клуба. Только нужно поручителя найти, а после взнос заплатить.

Лёша замолчал, а я сидел в глубоком шоке.

— Фига се. Ты мне предлагаешь девственность свою продать?

— Ты просил, я рассказал. Ты же там можешь попасть к кому угодно. Вдруг садист какой-то будет. Нет, всё это бред.

Саня, забудь. Лучше договорись, чтобы папу моего дождались. Он тебе поможет, я уверен.

— Спасибо, я попробую поговорить с этим полицейским. А лучше с его женой. Женщина точно бить меня не будет. Ух, восемь вечера уже, пойду домой. Нужно ещё с Олимпиадой погутарить. Она с меня тоже за ремонт требует, — я встал с кровати.

— Удачи, — Лёша пошёл меня провожать.

Зашёл в квартиру бабули. На кухне какой-то шум. Кажется, она с мужиками разговаривает. Гостей позвала, но мне нет до этого дела.

— Саша, сюда иди! — скрипнула бабка.

Оп, а им до меня есть дело. С опаской зашёл на кухню. Вижу, там накрыт стол нехитрой закуской. В центре стола бутылка водки. На стульях рядом с Олимпиадой сидят два мужика. Вид у них устрашающий. У одного лысая голова и крупный нос. Зато сам крепкий, высокий. Другой коренастый и слегка полноватый, но взгляд как у волка, исподлобья. Лысый осклабился в хищном оскале, показывая золотые зубы. Потом поднял руки и, сложив их в замок начал, разминать пальцы.

— Ну, что, поговорим, квартирант? — спросил злобно.

Я даже икнул от страха.

— Да ты не ссы, пацан, бить мы тебя не будем, пока, не будем, — цыкнул сквозь зубы второй.

Я как завороженный смотрел на наколки лысого, которые были у него на пальцах. Мужикам лет пятьдесят уже, судя по лицам, но выглядят они крепкими. Мне и с одним из них не справиться, а с двумя и подавно.

— Иди, садись с нами, поешь, выпей, — лысый выдвинул мне табуретку из-под стола.