Ставка на девственность

— Хорошо, — произносит удивлённо и уходит.

Так вот какие у тебя глаза, Саша. Большие, красивые, светло-серого цвета.

Я больной человек. Нет, реально больной, только не телом, а мозгами. А может и телом тоже. Неделю живу у друга и мучаюсь по ночам от снов. Мне снится, как я снова и снова стону от ласк этого мужчины. И этот его голос. Ласковый шёпот над ухом: «Не бойся меня, Саша, я хочу просто любить тебя. Доверься мне, мой мальчик. Обещаю, тебе будет хорошо со мной». После этих снов просыпаюсь с жутким стояком и бегу в туалет дрочить.

Начинаю представлять рядом с собой девушку с большой грудью. Но картинка уплывает, на её место встаёт воспоминание, как меня ласкали тёплые руки этого мужчины. О чём я вообще думаю, придурок. Я его никогда не видел в лицо. Вдруг это какой-то дед? Нет, дед бы не смог кувыркаться всю ночь и иметь каменный стояк. Но ведь и в сорок лет у мужчины может быть в постели всё окей. Да уж, наверняка у него жена и дети, а придурок Саша дрочит на эти воспоминания. Давай, запишись в геи. Возьми в руки радужный флаг, и вперёд, под грохот барабанной дроби. Надо выкинуть эту блажь из головы. Познакомиться, наконец, с девушкой. Точно, начнётся школа, может Лёша меня с какой-то одноклассницей сведёт. На работу ушёл с этим настроем, выкинуть неизвестного блондина из головы. Ну, а в мастерской закрутили дела, и думать о постороннем стало некогда. Тут ещё и Грек крикнул, что приехали колесо менять. Управился быстро. Не обращая особого внимания на трёх мужчин у машины.

Вдруг один из них, тот, что младше всех и в дорогом прикиде, подходит ко мне.

Видите ли, хочет благодарность мне написать. Мне не жалко пусть пишет. Сколько здесь работаю, никто ещё книгу жалоб не просил. Тигр тоже удивляется, но даёт книгу и идёт со мной.

— Вот книга, — подаю тетрадку и, вижу, как Тигр забирает у водителя оплату.

Мужчина кладёт её на капот. А он красивый. Высокий и стройный. Светлые волосы, зелёные глаза.

— Назови свою фамилию имя и отчество, — спрашивает, открывая тетрадь и вынимая ручку из колпачка.

— Александр Игоревич Гончаров, — отвечаю я.

— Ага, так и запишу.

Через минуту он подходит ко мне. Наклонившись, смотрит в упор. Потом отдирает пластырь с шеи, где у меня почти прошёл засос.

— Ой, вы чего, — прикрываю шею рукой.

— Хотел удостовериться, что это то, о чём я подумал. Удачи, Саша Гончаров, — он отдаёт мне тетрадь и идёт в машину.

Потом они быстро уезжают. Странный он какой-то. А ещё не дай бог кляузу на меня накатал. Всё может быть.