Ставка на невинность (СИ)

Особенно от того, как она, краснея, лепечет извинения:

— Простите… я не так поняла… Какой стыд! Роза ввела меня в заблуждение… Господи, не подумайте обо мне плохо… — она явно не в своей тарелке.

— Марго, — прекращает неловкий словесный поток Гера. — Я надеюсь, наше с вами недопонимание исчерпано?

— Да, Герман, разумеется! Ещё раз простите! И вы… э… Яна тоже…

— Тогда можете идти. К мужу и внукам. Я сам закрою приёмную. У меня есть ещё одно важное дело. Рассчитываю, что больше мы к этому не будем возвращаться.

— Да, да. Спасибо. Извините, до завтра.

Марго исчезает из кабинета, оставляя после себя шлейф «Шанель», и я оказываюсь наедине с хитро прищурившимся Бергманом.

— Ну что, Левина, тебе стыдно?

— За что? — блею я не очень убедительно, мечтая провалиться сквозь землю.

— Вижу, что стыдно. Ты красная как рак, — ковыряет мое самолюбие Гера.

— Мне просто жарко в пальто, и все! — не спешу я ничего признавать.

Этому дай палец, всю руку оттяпает.

— Врушка. Со спектаклем про многоразовую девственность ты и то была правдоподобнее.

— Думай, что хочешь, — отвожу я глаза, потому что и вправду стыдно.

— А знаешь, что я думаю? — Герман пристраивает свой зад на углу стола и складывает руки на груди. Мой же зад чувствует, что ничего хорошего я не услышу.

— Откуда бы… — бормочу я."

"— Я думаю, что кто-то маленькая, ревнивая паникёрша, — припечатывает он.

— Ничего подобного! — горя возмущением, пытаюсь вскочить со своего места, но на мягком кожаном диване в пальто, то это не так просто, и я заваливаюсь обратно.

— Ну-ну. Скажи, Левина, ты в меня втрескалась?

— Да с чего ты взял? — воплю я, пойманная на горячем.

— С того, что ты первая на моей памяти увидела соперницу в Марго. Я был бы польщён, если бы ты не обеспечила мне головную боль на целых полтора дня и не сорвала рабочий процесс.

— Ничего подобного! — наконец выравниваюсь я на этом чертовом диване.

— Втрескалась, — веселится Гера. — А врать нехорошо, но мы ещё с тобой выучим этот урок.

Голос Бергмана на этом обещании становится чуть ниже, и у меня подскакивает пульс.

Может быть, завтра вечером…

Тьфу! О чем я думаю?

Поздно Бергман просек моё изменившееся настроение. Искорки в его глаза говорят мне, что за его головную боль я буду расплачиваться по ростовщическим расценкам.

А вот хрен ему!

А то стоит тут король! С мордой, по которой видно, что он уверен, что ему перепадет сладенькое.

Или нет.