Ставка на невинность (СИ)

— Так, — припарковавшись у торгового центра, поворачивается ко мне Гера и веско предупреждает. — Я сейчас открою тебе дверь, а ты прикроешь свои коленки. Мы зайдем внутрь, и ты не раздеваешься, не расстегиваешь пальто, не поешь романсы, ни на кого не падаешь и не прижимаешься ни к чьим ширинкам. Инструкция понятна?

— Да, — закатываю я глаза. — Зря ты. Я не такая.

Бергман сопит сердито, у него даже проклюнувшаяся вечерняя щетина торчит как-то воинственно.

— Я доступно объяснил, Левина?

— Ой, да, — я демонстративно запахиваю пальто на коленях и обиженно смотрю в окно.

Ого! Мы приехали в «Бэллахаус»!

Дешевле, конечно, Бергман торговый центр найти не мог. Чего сразу не в московский ГУМ-то? Ну хоть не скряга.

Гера, кстати, ориентируется в отделах неплохо, и, подтверждая звание «Нежмота», тащит меня сразу в люксовый отдел нижнего белья. Хорошо, что не мой мужик, я бы изошла на гов… расстроилась бы я, короче, представляя сколько и кому он купил бельишка.

Ты посмотри, как оживилась девочка-консультант! Гера явно постоянный клиент.

К сожалению девицы, Бергман не обращает внимания на соблазнительно надутые губки и призывно выставленную грудь, а прямым ходом буксирует меня в примерочную.

— Стой тут! Я сейчас сам все принесу! — рявкает он и задвигает шторку.

От идиотизма ситуации меня начинает разбирать смех.

Ну капец же!

Ладно, шарф-то мне можно снять, наверное…

Бергман быстрый, я успеваю только размотать розового уродца, когда мне просовывают вешалки.

О-ля-ля!

Рано я похвалила Геру, рано. Очевидно, он действовал не разобравшись.

Разглядываю исподнее и понимаю, что Бергман стремился выбрать максимально закрытые модели, чтоб, значит, ни один сосок глаз не колол. Однако в отделе эротического нижнего белья даже то, что на вешалке выглядит пристойно, на теле будет производить совсем другое впечатление.

Повертела в руках ценник, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.

Анька бы сейчас возмутилась, что принимать такое дорогое белье от незнакомого мужика — это аморально.

Но мне тридцать лет, а мужик сам просто жаждет. Кто я такая, чтоб отказываться?

— Ты долго еще? — нервничает он там за шторой, когда я перестаю шуршать.

— Нет, — пыхчу взопревшая я, у меня застежка из рук выскальзывает, но я-таки наконец ее побеждаю.