Ставка на невинность (СИ)

То есть это я так думала, а она возьми и подкинь мне Германа Александровича, постоянно разглядывающего меня в неглиже. Я бы и сама с удовольствием посмотрела на него без одежды, а то только пощупать удалось…

Ой.

Кажется, задумавшись, я не совладала с лицом.

Бергман, смотрит на меня, приподняв брови.

А Роза Моисеевна уточняет:

— Что пощупать, Яна?"

"Ой, бля… Я вслух сказала? Знать бы еще, все предложение целиком или только его заключительную часть.

— Кружева, ба, — давясь смехом, отвечает, похоже, догадавшая о моих мыслях Эля.

Она указывает на действительно красивый ворот блузы бабушки Розы.

— Ручная работа, да… — с сомнением глядя на меня, хвалится Роза Моисеевна. — А я уж подумала… Ты, Яночка, так на Геру смотрела, что я подумала, пора подавать второе…

Нет, я не покраснею, не покраснею. Ни за что!

Раевский, пытающийся не заржать в голос, приходит мне на помощь:

— Как вам в нашем теплом семейном кругу?

— Э… Весьма… — я стараюсь подобрать цензурное слово, но у меня определенно возникают с этим проблемы.

— Некоторые еще не вошли в него, — ворчит Роза Моисеевна с толстым намеком, что, будь ее воля, этого бы никогда не случилось.

— Ну раз уж мне повезло, и я совратил Элю Давидовну, то теперь уж никуда не деться, — нагло троллит бабушку Раевский.

— Бесстыдство — это проблема современного поколения, — морализаторствует она. — Я хотя бы воспитала порядочную внучку. Нынешние девицы — это ужас! Для них постель без брака — это ничего особенного!

В этом месте тирады Бергман мечтательно закатывает глаза.

— Кругом сплошные хищницы. Мальчику из хорошей с семьи с правильными ценностями очень тяжело в таком окружении.

Эля стучит закашлявшейся мне по спине.

Это я подавилась, представив, как хороший мальчик Гера, ростом не меньше ста девяносто сантиметров, в плечах почти метр и имеющий, бог его знает, сколько еще интересных сантиметров, отбивается от обнаженной фемины с фразой «только после свадьбы»!

— Хорошо, что в этот раз Герочке повезло, и ты не из таких, Яночка! — заканчивает бабуся свою речь, а я весьма живо припоминаю, как в темном переходе бара вполне бодро забиралась к Бергману под одежду.

— Ага, — поддакивает Олег. — Если будешь продолжать в том же духе, Яночка, тебя позовут и на следующую проповедь.

Да уж.

Мне на выручку снова приходит прогресс. Из прихожей, где я оставила сумку, раздается звонок моего телефона.