Стажировка в Северной Академии

Впрочем, мысли были не намерены собираться, наоборот, разбегались кто куда.

Наконец, когда молчание и пытливый взгляд Винсента вывели меня из оцепенения, я попыталась выразить словами свое возмущение:

– Что значит «решил»?

Может быть, это не тот вопрос, который стоило бы задать. И вообще, не то, о чем нужно говорить, но меня почему-то озаботила именно эта проблема. Разве наши доблестные стражи, для начала, не расследуют преступление, только потом выдвигая обвинения? Почему в данном случае цепочка причинно-следственных связей перевернулась с ног на голову?

– Решил, – с нажимом повторил Винс.

Последнее профессор буквально выплюнул, да к тому же завершил шумным вздохом и таким же выдохом, словно пытался удержать рвущиеся наружу фразы, более крепкие и менее приличные, чем то, что только что сказал.

– Но почему? – всплеснула руками, будто это поможет разорвать паутину глупости, что укутала меня в надежный кокон.

– Почему его слово закон? Или почему он решил обвинить тебя? – все же уточнил Винс, разом выбивая из меня зародившееся возмущение.

– Второе, – бросила отчего-то устало, почувствовав, как в уголках глаз собирается обжигающая влага.

Мне не хотелось плакать – только не сейчас, но организм под натиском стресса решил по-другому. В точности, как отец Мики: вынес мне приговор, не дожидаясь мало–мальских оправданий.

– Потому что... – начал было Райт, впрочем, договорить у него не получилось. Я прервала его первым тихим всхлипом, тут же переродившийся в самую настоящую истерику.

"Закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдания, только вышло это очень плохо.

– Аделия... – с упреком, или мне так только показалось, произнес Винсент и одним легким движением переместил меня с сиденья к себе на колени.

Я прильнула к нему всем телом, пытаясь впитать хотя бы каплю уверенности. Но у меня выходило это откровенно плохо. То ли Винсент растерял всю уверенность, то ли мне просто не суждено было ею обзавестись.

Рыдания с громкими подвываниями, что меня вовсе не красили, длились долго, целую вечность, как мне показалось. А потом я стала говорить, но и это выходило плохо.

– Я... – пыталась объяснить между всхлипами. – Видела ее. Должна... была настоять. Вернуть. Тогда...

– Снова, – устало пробормотал в макушку, не дав завершить покаянную речь, – ты снова пытаешься взять вину на себя.

– Но я... – вновь всхлипнула, правда теперь уже гораздо тише. – Была там. Я могла...