Я погладил лепестки только что посаженных в рыхлую черную землю цветов, со светлой грустью вспоминая лица людей, ставших моими друзьями.
— Нокс погиб, подрывая нулевой уровень, а Рико умер от нехватки кислорода, — говорила Айка. — Мы верили, что Ангел придет опять. И дрались… как могли.
Она оказалась единственным знакомым лицом в Энджело. За исключением Умника, но тот с тяжелым ранением отлеживался в медкоме. Мы сидели на парапете расколотого бассейна, и она, шмыгая носом, рассказывала о судьбе поселения.
Первый, надземный уровень был превращен в жуткие почерневшие развалины, иссеченные пулями и осколками.
Бродяги после долгой осады все же прорвались внутрь, но тут их не ждало ничего, кроме жестоких уличных боев. Затем, по словам Айки, бои переместились в глубину подземных ярусов, где за каждый шаг приходилось платить кровавую цену. Ангелы упорно сопротивлялись, и в конце концов Бродяги просто замуровали все выходы и воздуховоды форта, ведущие на поверхность, чтобы взять защитников измором.
— Потом пришли легионеры?
— Да, — сморщилась девушка, неприязненно взглянув на приближающийся патруль.
— Они раскупорили выходы и выпустили нас. Правда, не все выдержали… воздух почти закончился…
— И что теперь будет?
— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Мы не хотим быть рабами Города, это точно. Меган ведет переговоры… Говорят, что Конвой разбежался до появления легионеров…
Я усмехнулся. Это было правдой. После схватки у Монолита, потеряв вожаков, Бродяги почти сразу прекратили осаду и увели Конвой куда-то на север.
Легион вроде бы преследовал их, но не слишком активно – после ликвидации Синей Тревоги экспедиционный отряд Города больше волновала судьба форта Энджело.
На улицах, перекрестках, у входа в поселение я видел легионеров. Много. Бойцы в серо-зеленых камуфляжных плащах, закрытых шлемах и броне, неуловимо напоминающей рыцарские латы. Они сменили местные силы самообороны и вроде бы вели себя мирно, оказывая помощь жителям Энджело. Еда, вода, медикаменты. Но все же в глаза бросалось настороженность и оружие, которое воины Города держали наготове.
Легионеры были здесь чужими, их не любили.
— А ты что будешь делать теперь, Грэй? — робко спросила Айка. — Останешься тут или вернешься к своим, в Город?
— Не знаю, — ответил я медленно. — Пока не знаю…
— Ты изменился. Взгляд стал другим… и волосы как будто потемнели, — тихо сказала она. — Я тебя еле узнала…
Один из патрулей Легиона, обходивших площадь, вдруг остановился напротив нас.
