Стелларлун

Что означало, конечно, что он, должно быть, слышал, по крайней мере, некоторые сообщения аликорнов… и, вероятно, передачи Софи.

Внезапно Софи захотелось присоединиться к Силвени, когда та повторила:

ЗАЧЕМ ИГНОРИРОВАТЬ? ЗАЧЕМ ИГНОРИРОВАТЬ? ЗАЧЕМ ИГНОРИРОВАТЬ?

— Ну что ж… похоже, они хотят извинений, — сказала она. — И это могло бы помочь, если бы ты ответил им.

Киф вздохнул.

— Да, наверное.

Он не отрывал глаза от земли, из-за чего было невозможно понять, с кем он разговаривал, когда сказал:

— Мне действительно жаль.

Я не хотел никого игнорировать. Я просто… не знал, что еще делать. Покидать Затерянные города было действительно самым трудным делом, которое я когда-либо делал, и каждый раз, когда я позволял себе думать о том, что оставил позади, мне хотелось схватить свои вещи и переместиться обратно домой. Поэтому я попытался отрешиться от всего и притвориться, что этого не существует. Я знал, что веду себя как придурок, но… Я не знал, как еще пережить это.

ПРИДУРОК! ПРИДУРОК! ПРИДУРОК! Винн и Луна передали сообщение, бросившись к Кифу и снова сбив его с ног.

Мозг Софи, тем временем, был гораздо больше сосредоточен на части этого объяснения «смириться с этим».

Может быть, поэтому он не упомянул о записке, которую оставил в ее комнате?

Неужели он провел последние несколько недель, преодолевая то, что чувствовал, и теперь не знал, как сказать ей?

— Ты в порядке, Фостер? — спросил Киф, нахмурившись, изучая ее.

Силвени спасла ее от необходимости отвечать, прогнав Винн и Луну, чтобы они больше не могли насмехаться над Кифом.

Затем она подошла к тому месту, где Киф сидел на примятой траве, и уткнулась носом в его щеку.

— Ну что ж… по крайней мере, Блестящая Задница прощает меня, — пробормотал Киф.

— Я уверена, что Винн и Луна тоже простят тебя, — пообещала Софи.

Она все еще слышала какое-то слабое ПРИДУРОК! ПРИДУРОК! ПРИДУРОК! на расстоянии… но была почти уверена, что дерзким аликорнам просто понравилось это слово.

— Я… не о том беспокоюсь, — тихо сказал Киф.

— Ой. — Софи скрестила руки на груди, пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы не втянуть их в слишком запутанный разговор.

Она не была уверена, что ее сердце было готово к этому. — Я не сержусь на тебя, Киф. Просто… многое нужно переварить. Тебя не было. Теперь ты вернулся. И…

Он кивнул, как будто знал, к чему она клонит с остальной частью этого предложения, хотя она, честно говоря, понятия не имела.

— Извини, — сказал он, вырывая травинки и отбрасывая их в сторону.