– Анна, вы ведь были на пляже в ту ночь, когда убили Регину Батурину? – в лоб спросила Лика.
Анна поперхнулась и расплескала чай на колени. Судорожно отставила чашку, начала стряхивать горячие капли, шипя от боли. Ее отец тоже отставил свою кружку, большую, на пол-литра, не меньше. Лика вдруг вспомнила, что полковник всегда пил чай именно из таких вот больших, и у бабушки с дедом дома была специальная, которую доставали из серванта только тогда, когда в гости приходил Валентин.
– Ты вспомнила, что видела Аню той ночью? – напряженно, но с интересом спросил он.
Лика выдохнула. Все оказалось гораздо проще, чем она предполагала. Марлицкий даже не собирался ничего отрицать. Что ж, она тоже не будет врать."
"– Только ее платок, – призналась она. – На фотографиях, которые сегодня отдала мне Светлана, у Анны на шее приметная косынка, и я вспомнила, что видела ее рядом с телом Регины. В материалах дела ее нет, а чистили их и место преступления только вы, Валентин Михайлович. Значит, и косынку, принадлежащую вашей дочери, могли забрать только вы.
То есть, подчищая улики и договариваясь с малолетками о том, что они возьмут вину на себя, вы выгораживали не моего деда, а свою дочь?
Марлицкий растер лицо руками.
– Я спасал их обоих. – Голос его из-за ладоней звучал глухо. – Я защищал и мою Аню от пересудов, и честное имя моего друга Андрея, и спокойствие твоей бабушки, много чего… Оттого и решился на подлог, чего никогда в жизни не делал.
– Расскажите, как все было, – потребовала Лика, глядя на Анну.
Та взяла свою чашку, сделала несколько больших жадных глотков. Зубы застучали о край – раз, второй. Она вздохнула, поставила чашку обратно, взяв себя в руки.
– Как вы уже знаете, Регина шантажировала Диму, Дмитрия Ермолаева, что если он не сделает ей подпольный аборт, то она расскажет моему отцу о моей измене мужу. Разумеется, он не пошел на поводу у шантажистки, и она действительно отправилась к папе и все ему поведала. Отец велел мне приехать домой. Он ужасно кричал, требовал, чтобы я рассталась с Димой и не разрушала семью.
Говорил, что мои дети не должны расти без отца, что я дала клятву супружеской верности и что долг значит гораздо больше, чем любовь. Я была крайне расстроена этим разговором, наговорила отцу дерзостей и убежала из дома. Я поехала к Регине, чтобы, глядя ей в глаза, понять, зачем она это сделала. Ее не было дома. Они с Владом отправились покупать обручальные кольца и застряли в Питере. Младшая сестра Регины рассказала мне об этом.
