Она упала, а я уходила прочь, не оборачиваясь. Про оставшийся лежать на песке платок я, разумеется, не вспомнила.
– И вы, Валентин Михайлович, его нашли? – Лика повернулась к полковнику."
"– Разумеется. Все было так, как я тебе рассказывал. Твоя бабушка позвонила мне, я сразу приехал, нашел мертвых Регину и Андрея, но и платок увидел тоже. Я знал, что это Анин, я сам ей его купил, потому что она очень такой хотела. Я подобрал его с песка и засунул в карман, а потом осмотрелся. Вокруг были следы. Отпечатки туфелек, в которых была Регина, следы от сапог Андрея, те самые, с дубком, я тебе говорил, и рельефные узоры подошвы Аниных кроссовок.
Я затер их все. У меня в голове мутилось. Я понимал, что Анна сердита на Регину за то, что девчонка все мне рассказала. И боялся, что сгоряча она совершила непоправимое, а Андрей их застукал и просто не пережил увиденного. Он к Ане относился как к дочери, а Регину всегда жалел. Впрочем, виновата ли Аня, или верна версия, которая возникла в одурманенном горем мозгу твоей бабушки, для меня это ничего не меняло.
Нужно было скрыть следы возможного преступления, кто бы из них его ни совершил. Я и скрыл.
– Но вы оставили мою бабушку жить с огромным грузом на душе. Она оставшиеся двадцать лет считала горячо любимого мужа изменником и убийцей, в то время как вы подозревали, что виновен не он, а ваша собственная дочь! – воскликнула Лика.
– Я не мог зародить даже тень сомнения, что Аня могла совершить такое! – воскликнул в ответ Марлицкий. – Кроме того, она категорически отрицала свою вину, и у меня не было оснований ей не верить.
– Анна, это вы убили Регину, а сейчас Катю? – спросила Лика строго, понимая, как наивно выглядит в глазах этой сильной женщины.
– Нет, – покачала головой та. – Разумеется, вы можете мне не верить, но я никого не убивала. Ни тогда, ни сейчас. Когда я уходила, Регина Батурина была жива. И если я не мстила за раскрытие своего секрета двадцать лет назад, то сейчас это уж совсем не имело бы смысла. Моему мужу осталось совсем недолго, он смертельно болен, и наши с Димой отношения никому не причинят зла, даже если наконец перестанут быть тайной.
– Ермолаев согласился уехать не просто так, а из-за найденного вами платка? – спросил молчавший до этого Антон. – Я все никак не мог понять, почему он согласился оставить вашу дочь и отправиться в Африку почти на десять лет, после того, как правда выплыла наружу. Почему не боролся за любимую женщину?
– Да, я сказал ему, что Аня взяла на себя страшный грех.
