Она хочет отдать ваш семейный фотоальбом, который нашла после покупки дома. Говорит, рука не поднялась выбросить.
Альбом. У Лики перехватило дыхание. В детстве она обожала переворачивать тяжелые страницы, переложенные шуршащими листами кальки, и вглядываться в лица на фотографиях. Здесь были родители деда в странных, кажущихся чуть-чуть нелепыми нарядах середины тридцатых годов прошлого века. Еще совсем молодые, только что поженившиеся, не знавшие, что впереди у них рождение единственного сына Андрюши, а через три года война и разлука.
Ее прадед вернулся с войны после сильного ранения и контузии, последствия которой сказывались на его здоровье всю оставшуюся жизнь. Лика знала, что он мучился страшными головными болями, а прабабушка ухаживала за ним, искренне считая, что ей повезло. Так оно и было, потому что от второго Ликиного прадеда, отца бабушки, осталась только одна-единственная фотография, хранившаяся в альбоме вместе с похоронкой.
Еще там были свадебные фотографии бабушки и деда, изображения маленького Ликиного папы, сначала очень смешного, а потом постепенно превращавшегося в того красивого и уверенного в себе мужчину, которым Лика его знала.
И снимки со свадьбы ее родителей, и она сама, совсем кроха, а потом девчушка с бантиками, а после школьница, идущая в первый класс.
Почему бабушка, уезжая, оставила альбом, в котором была запечатлена вся жизнь четырех поколений Ковалевых, оставалось тайной. Неужели из-за того, что знала, что ее обожаемый муж – убийца, а вся долгая совместная жизнь, отраженная в фотографиях, не больше чем иллюзия, мираж?
В десять пятнадцать они подъехали к дому, где жил Марлицкий.
Он сам открыл им дверь, сделал шаг назад, мгновение разглядывая неожиданных визитеров, потом вдруг охнул.
– Луша?! Детка! Вот ведь неожиданность. Проходи-проходи. И ты, Антон, тоже.
Стало быть, Марлицкий их узнал, несмотря на то, что не видел много лет. Да, ей бы в восемьдесят пять лет такую память! Впрочем, бабушка на свою тоже не жаловалась, до самой смерти сохранив ясный ум и острый язык.
– Здравствуйте, дядя Валя. Удивительно, что вы меня помните.
– А чего ж мне тебя не помнить? – удивился он. – Ты единственная внучка моего старинного друга и женщины, которую я много лет любил. Извини, если тебе неприятно это слышать, но к моим чувствам и бабушка твоя, и дед относились спокойно, как к данности.
– Я знаю, – просто сказала Лика. – Дядя Валя, мне очень нужно с вами поговорить.
