Стервятник

Шум до полуночи, гости уже плохо представляют, зачем они тут, собственно, собрались, по какому поводу (те из них, кто пока что сохраняет близкое к вертикальному положение), соседи мужественно терпят, ибо причина, что ни говори, уважительная – а молодые, заперевшись в этой самой комнате, с пьяным остроумием разыгрывают сцену совращения, притворяясь, что они ложатся в одну постель впервые в жизни, веселятся так, что и не до секса, право слово…

Ведь было, было! Куда ушло?

…Политехнический он закончил в восемьдесят пятом (Лика, бравшая по причине грядущей Зойки академический отпуск, получила диплом двумя годами позже) – аккурат в тот незабываемый момент, когда обаятельнейший генсек с историческим пятном на лбу, поплевав на пухлые ладони и браво присвистнув, крутанул государственный штурвал так, что тот описал парочку полных оборотов, и корабль, сбившись с хода, то ли впустую замолотил винтами в воздухе, то ли вообще лишился винтов…

Родиона распределили на «Шантармаш» – опять-таки не без чуткого и деликатного вмешательства тех, кто помнил профессора, они приняли во внимание, что у молодого специалиста и все корни здесь, и семья… В работу он втянулся быстро – беда только, что полным ходом раскручивался маховик непонятных никому, даже самим творцам, реформ.

Словно спичка на ветру, вспыхнула на миг и погасла госприемка. Было высочайше объявлено, что главное и единственное препятствие к достижению всеобщего благосостояния – седовласый монстр по фамилии Лигачев. И так далее, и тому подобное. Короче говоря, работать всерьез стало и некогда. Не было смысла работать, если с экранов и газетных страниц истерически обещали, что все вот-вот и так станут получать, «как там»… Стоит только повесить Лигачева. И отменить шестую статью Конституции.

Лигачева, правда, не повесили, но статью в конце концов отменили.