Стервятник

И оказалась перед необходимостью волочь пьяное сокровище, что твоя Дунька с камвольного комбината… – В ее голосе звучала нешуточная обида.

– Праздник какой-нибудь?

– Где там, сударь. Головокружение от успехов, причем перманентное. Вам этот термин на русский переводить?

– Не надо.

– Вот…

– А я думал – непременно есть какие-то шофера, телохранители…

– Зря думали, – сердито откликнулась она. – Конечно, есть куча дармоедов, только и знают, что просить прибавки да глазами меня трахать, но как в Совдепии и водится, когда они нужны, их никогда нет… Клятвенно обещало сокровище на сей раз не нажраться и отвезти домой в лучшем виде…

Полулежащий на заднем сиденье пьяный вдруг стал издавать длинное ритмичное мычание.

Родион обеспокоенно оглянулся.

– Не обращайте внимания, – сказала брюнетка. – Это мы, изволите ли видеть, с большим чувством и неподдельной экспрессией исполняем русские народные песни. Насколько могу судить, сейчас звучит «Ой, мороз, мороз…». А может, «Клен ты мой опавший».

Похоже?

– Ничуточки.

– Зато он, счастливец, полагает, что душевно и красиво поет… Погодите, сейчас плясать будет.

Сзади и в самом деле послышалось несколько глухих ударов.

– Ну вот, говорила я, – сказала брюнетка. – Ноги сами в пляс пошли… Да не дергайтесь вы, успеете. Дайте насладиться кратким мигом свободы. Не так уж часто и выпадает – мы ж ревнивые до одури, одной и шагу ступить нельзя. Как мне говорил один дельный врач, крепнущую импотенцию непременно сопровождает растущая ревность… Не ошибся ничуть.

Не оглядывайтесь вы, он реальности уже не воспринимает и до утра ни за что не очнется. Хоть вы меня насилуйте прямо здесь.

– Заманчивое предложение, – сказал Родион, откровенно разглядывая ее.

Великолепные ноги в алых ажурных чулках открыты на всю длину, бархатное платье, оказавшееся-таки темно-вишневым, было невесомым, при малейшем движении колыхалось облачком и выглядело совсем простеньким – но это, несомненно, и есть та простота, что стоит огромных денег.

Лицо самую чуточку уже, чем следует, а губы самую чуточку шире – скучающая холеная барынька была очаровательна, и у него поневоле зашевелились крамольные мысли.

– Нахал, – сказала она беззлобно. – Это не предложение, а метафора. Или я вас ухитрилась в момент очаровать?

– А вдруг?

– Ничего удивительного, я так почему-то на всех действую, карма у меня такая… Знаете, что такое карма?

– Наслышан.