Стезя судьбы

Можно сложить великое множество всяческих домыслов и суждений о происшествии.

Я решил не ждать у моря погоды, и остановился на бытовой версии падения Годунова.

— Иван, я же тебе говорил, у этого стула ножка подломана, а ты меня не послушал, — покачал я головой для проформы, а Годунов сразу понял весь смысл моей речи и взялся за протянутую руку. — Да я что-то с утра сам не в себе, — он принял правила навязанной мною игры. — Спал очень плохо, вот и не обратил внимания, — договорил Годунов, уже встав, как ни в чём небывало.

Я выдохнул. Естественно, в мыслях.

А по настрою младшего Годунова сложился более радостный вывод — он абсолютно всё правильно понял, и к этому вопросу больше не возвратится. Вообще, ко всему вопросу, а не только касательно моего удара и своего падения.

Ну что ж, подводя промежуточный итог всего случившегося и утром, и ночью, мне приходит на ум следующее заключение — я снова ошибся в Иване, представив его в нехорошем свете.

Интерес к Годунову сразу пропал, и мы чинно расселись.

Скарлет, надеюсь, что в этот раз настоящая, но не факт, звякнула серебряным колокольчиком, призвав обслуживающий персонал.

Он скоренько появился в трапезном зале, и почти всё свободное пространство массивной столешницы моментально заполни чайные принадлежности. Следующая группа слуг дополнила сервировку разнокалиберными тарелками, укомплектованными аппетитно пахнущей снедью, и наш общий завтрак начался.

Занимаясь тщательным пережёвыванием пищи, что безусловно полезно для пищеварения, я не нашёл другого занятия, кроме как наблюдение за девушками. Сделанное открытие меня стукануло по голове изнутри, словно обломанный поршень в моторе.

Они поняли всё, что тут произошло. Нет, не так, они просто-таки знают об этом, за что периодически одаривают моё скромное эго приятными взглядами благодарности. Ну что за натура у дам? А проницательность-то какая?

— Феликс, извини за отвлечение тебя от насыщения, — благостную тишину общего завтрака нарушила Скарлет.

— Ты не мог-бы выпустить бабонек-прачек из западни, которую ночью поставил? — амазонка хитро прищурилась, и не стала скрывать улыбку.

Улыбнулась не только она, но и все, кто уже слышал об этом инциденте, случившемся со мной в прачечной Северного Замка.

Фактически получается так — все и всё уже знают, посему и лыбятся в свои тридцать два. Даже слуги еле-еле сдерживают себя.