Он смотрел, как я пью, и улыбался.
– Если не секрет, что пошло не так в тот раз, когда я застала тебя с ожогами по всему телу? – спросила я.
– Авария двумя этажами ниже. Пару часов не было воды.
– Оу… Но ты мог бы поехать в душевую спортклуба университета или кому-то из друзей.
– Не успел. Оттягивал поход в душ до последней минуты, а когда наконец пришел туда, то выяснилось, что воды нет.
– Чайник! Ты мог бы успеть нагреть воды!
– Я успел нагреть воды и вымыть только лицо. И хорошо, что успел хотя бы это.
– А как насчет больницы?
– У больниц есть два больших минуса.
Там не спрашивают, хочешь ли ты джин вместо наркотических анальгетиков, и всегда звонят родственникам.
– И что было бы, если бы родители узнали?
– Конец света. – Вильям замолчал, но, видя, что я жду продолжения, продолжил: – Они считают, что я убиваю себя. Хожу по лезвию бритвы. Надеялись, что… Не знаю, на что они надеялись. Что я так и не решусь ни к кому прикоснуться? Стану затворником? Уйду в монастырь? Черта с два… я начал бунтовать еще в старшей школе: первые эксперименты, первые прикосновения, первые серьезные ожоги.
Чуть позже я познакомился с Тео, и он дал мне ключ от дверей моей тюрьмы: рассказал о горячей воде, о восковых спреях, обо всяких уловках, которые уменьшают симптомы аллергии… Потом я встретил Айви… Проколы случаются до сих пор. Отец вроде как смирился… Но не мама. В последний раз, когда я загремел в больницу, грозилась, что увезет меня в Норвегию и запрет дома. А родителям Айви кое-что объяснит: например, что их дочь однажды может стать причиной чужой смерти.
Что я не тот мальчик, которому их девочке стоит запускать руки под одежду…
– И угрозы тебя впечатлили.
– Как сказать… Я уже не в том возрасте, чтобы меня можно было запереть дома. И финансово от родителей тоже не завишу. Но мне жаль их психику. Поэтому я решил, что буду зализывать раны дома… Ну а ты, Долорес Макбрайд? Сколько бунтов на твоем счету? – мягко поддразнил меня он.
– Один. Да и то…
– Расскажешь?
Я почти допила свой джин, и одного стакана оказалось достаточно, чтобы голова пошла кругом.
Пьяница из меня был так себе.
– Однажды мне понравился один парень. А я ему. И как-то вечером он принес пару бутылок пива и… я не планировала ничего такого. Он мне нравился, но не до такой степени, чтобы с кожей на лице расстаться. Но… мы перепутали бутылки. И я подумала, раз уж все равно валяться в больнице, то одним прикосновением больше, одним меньше…
– И ты поцеловала его, – хмыкнул Вильям.
– Да.
