Поэтому не надо изводить себя. Хотя пожалеть себя можно и нужно. Кто тебя еще пожалеет, если не ты сама? – сказала я себе и обняла себя руками. – Иди сюда, моя большая, но такая маленькая девочка. Дома я сварю тебе какао. И сдую пыль с последнего диска «Walking On Cars» (только чур не плакать на том самом треке). И укрою тебя пледом. И мы как-нибудь справимся. Да?
– Да, – ответила я самой себе другим голосом, даже не пытаясь представить, как это выглядело со стороны. Наверное, как маленькое помешательство. Да плевать.
Зато помогает.
* * *"
"Вильям снова улетел из Ирландии. На этот раз в Норвегию. Бекки предположила, что это связано со смертью его друга, после которой он сам не свой. Я изображала удивление и потрясение, когда слушала ее, хотя на самом деле знала больше подробностей, чем она.
Я очень надеялась, что дома ему станет легче. Что он сможет упасть там лицом в снег и обнять лося (шучу, конечно, не знаю, откуда эти лоси у меня в голове). Сможет немного разобраться, как жить дальше, не испытывая чувства вины.
И надеялась, что он хотя бы изредка вспоминает меня.
Университет начал нагонять скуку. И это после двух месяцев учебы. Наверное, дальше будет интересней, но пока нам преподавали только общие дисциплины: анатомию, гистологию, эмбриологию – и никакой интересной практики. Все свободное время я просиживала за учебниками, хотя мое сердце просило:
– зверей
– пташек
– рептилий
– кормить котят
– бинтовать кроликов
– делать прививки пони
А кто я такая, чтоб отказывать своему сердцу?
Я обошла несколько ветеринарных клиник и спросила, не нужны ли им волонтеры, и, как оказалось, нужны.
Андреа – энергичная, деловая шатенка, главный врач самого большого ветгоспиталя в городе, который как нельзя кстати располагался недалеко от моего университета, – скептически оглядела мою блузку со строгим воротничком и старательно выглаженные брюки и сказала, что если меня не пугает кошачья кровь, щенячья рвота и птичий помет, то добро пожаловать. Оплаты не будет, график свободный, работы прорва, зато можно многому научиться.
И я с радостью ухватилась за это предложение. В первый же день моей волонтерской работы огромный бородатый мужик в хирургической робе высунул из операционной голову и гаркнул:
– Девочка! Иди сюда!
Я в это время ползала по коридору, оттирая пол то ли от раздавленного шоколадного крема, то ли от чьей-то засохшей крови.
– Иди сюда. Ты практикантка?
– Нет, я волонтер, – пискнула я.
– Какая разница, – рявкнул он.
