Все вокруг было полно жизни, все танцевало и двигалось вместе с водой. Так вот каково это – быть русалкой, дышать водой, ласкать медуз, презирать гравитацию. Наверное, я могла бы остаться здесь навсегда, если бы сказали, что на земле никто не будет меня оплакивать…
Я сделала в воде медленное неуклюжее сальто, раскинув руки и представляя себя русалочкой Ариэль из любимого диснеевского мультфильма. И наверняка веселя Вильяма до слез. Но ведь я и есть она – девчонка, которая мечтает убежать туда, где она будет свободна и любима…
Вильям тронул меня за плечо, и я обернулась.
Прямо перед моей маской проплывала медуза – такая нежная и прозрачная, что была скорее похожа на призрака, чем на реальное существо. За ней тянулся клок тонких, как волос, жгутиков, которые сокращались и отсвечивали призрачной голубизной.
«Интересно, если бы я коснулась ее без перчаток, она бы обожгла мне руку? И если да, то как бы жгло – так же, как от прикосновения к людям, или как-то иначе?» – думала я, плавая вокруг медузы кругами.
А потом наша подводная прогулка закончилась, и Вильям увлек меня за собой – к поверхности воды, сквозь которую сияла луна-хризантема, распавшаяся на миллион маленьких лепестков.
Мы выбрались на платформу, хлюпая ластами. Меня пошатывало от усталости.
– Ну как? – спросил Вильям, стягивая с лица маску и помогая мне встать на ноги.
– Как будто… слетала на Венеру и обратно.
– Вот и на меня такое чувство обычно накатывает. Чувство освобождения. От всего, что было до или будет после.
Он встал слишком близко.
И задержал мою руку в своей ладони после того, как помог выбраться. Или просто мой мозг, пресыщенный кислородом из баллона, начал воображать волшебные вещи…
– У меня кружится голова, – пробормотала я.
– Сильно? – насторожился он.
– Нет, слегка. Даже приятно. Как будто бокал мартини выпила…
– Это из-за азота в воздушной смеси, которой ты дышала. Это не вредно и совсем скоро пройдет. Идем переоденемся…
Мы сняли ласты, и я пошла за ним, едва касаясь пола. Под водой было совсем не холодно в гидрокостюме, но сейчас стало даже жарко.
Мышцы приятно ныли, в голове стоял розовый туман.
Вильям оставил меня в раздевалке и вернулся через пятнадцать минут.
– Долорес? – постучал он.
– Да? – ответила я.
– Все нормально?
– Нет.
Вильям заглянул ко мне и обнаружил, что я по-прежнему сижу на скамейке в мокром костюме.
– Головокружение прошло?
– Нет.
Он вошел в раздевалку, изучил мои зрачки, приложил руку к шее и начал отсчитывать пульс.
