На подоконниках росла герань и некоторые другие, не слишком одобренные полицией растения. На площадке перед домом располагалась велосипедная парковка, крытая прозрачным поликарбонатом, которая опустевала по утрам и снова заполнялась вечером велосипедами на любой вкус и цвет.
Я решила, что как только спина окончательно восстановится, обязательно пересяду на велосипед. Потому что его не надо заправлять. Ему не нужно покупать страховку, платить за него дорожный налог и проходить с ним техосмотр. А еще, черт побери, заклеивать ему шины я смогу сама.
А не слезно просить укуренного соседа-панка поставить запасное колесо, чтобы я могла доехать до мастерской по ремонту шин. За последнюю неделю колесо спустило уже дважды. То ли дорога до универа была усеяна гвоздями, то ли мне просто не везло.
Я вооружилась тростью и пошла в универ пешком. Погода, как назло, опять подкачала. Но на полпути рядом со мной возникла высокая фигура, и кто-то раскрыл зонт у меня над головой.
Я узнала его по аромату одеколона.
Можно было даже не оглядываться, я чувствовала кожей, что это он. Пару минут мы шли молча… Потом Вильям заговорил:
– Только не говори, что у тебя тоже спустило колесо.
– Да. И у тебя? – удивилась я.
– Какое невероятное совпадение.
– Я точно прогневила бога автомобильных шин. Это второй раз за неделю…
И мы пошли дальше, молча. Моя трость стучала о землю.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Вильям.
– Более-менее.
– Я рад, что ты вернулась в университет.
– А я не очень. Тяжело нагонять упущенное.
Сроки поджимают, преподы не церемонятся. Им параллельно, падала ты с лестницы или не падала. Хотелось ли тебе покончить с собой или нет. Сдавай тесты, даже если у тебя полголовы снесло, – кисло улыбнулась я, внезапно осознав, что несу что-то не то… Черт, зачем я все это говорю?
Вильям остановил меня, мягко взяв за руку, и от одного прикосновения к его теплой коже из меня выбило весь воздух.
– Лори, я больше не могу так.
– Как? – отвела глаза я.
– Видеть, что я сделал, и быть не в состоянии все это изменить… Я хочу все исправить.
– Нечего исправлять, Вильям. Ты поступил правильно. Будь я мужчиной, сделала бы так же. Я бы не смогла оставить свою девушку в такую минуту. Просто тогда я не могла мыслить трезво. Вообще не могла мыслить. Но сейчас мне стыдно за все, что я говорила тебе там, у дверей ее палаты…
– А я уже не уверен, что поступил правильно. Теперь я думаю, что если тебе по-настоящему нужен кто-то, то не дай ему уйти.
