В тюрьмах убивают, калечат и насилуют…
– Не везде и не всегда, – возразила мама. – Окажись Вильям в тюрьме где-нибудь в Восточной Европе, то, наверное, ему пришлось бы несладко. Но здесь…
Я закатила глаза и нервно рассмеялась. Что моя мать может знать о подобных местах? Да ничего. Но она словно мысли мои прочитала, потому что вдруг замолчала и начала разглядывать потолок, почесывая подбородок аккуратно накрашенным ногтем. А потом выдала нечто, что далеко не каждый однажды услышит от собственной матери:
– Я провела два месяца в тюрьме Уитфилд, когда мне было семнадцать.
– Что?! – моргнула я.
– Глупенькая канарейка из хорошей семьи стала встречаться с человеком, о котором ничего не знала, и даже собралась махнуть с ним на курорт. А этот мерзавец подложил ей в чемодан кое-какие вещества, за попытку провоза которых ее из аэропорта увезли сразу в следственный изолятор.
– Ты шутишь…
– Если бы! Я отделалась легким испугом, потому что никогда не попадала в подобные истории и потому что полиция быстро взяла след того, кто меня подставил.
Но успела… окунуться в среду и могу сказать, что если в тюрьмах все по-старому, то у Вильяма есть отдельная камера с душевой, телевизором и холодильником. И в его распоряжении библиотека, спортзал и настольные игры. Довольные заключенные – тихие заключенные. А начальство просто обожает тихих заключенных.
Я добрых пару минут не могла выдавить ни слова. А потом, когда дар речи вернулся, захихикала:
– Моя мать – наркокурьер. С ума сойти!
– Смейся, смейся, – проворчала она.
– А представь, что чувствовала семнадцатилетняя дурочка, когда ее с четырех сторон обступил конвой с автоматами и собаками. Видит бог, тогда мне не помешал бы большой толстый памперс… Кстати, тогда-то я и познакомилась с твоим отцом. Он проходил юридическую практику после университета и заявился на экскурсию в тюрьму для несовершеннолетних… Только бабушке не говори. Она до сих пор думает, что мы познакомились в картинной галерее… Ты наконец-то улыбаешься. Тебе лучше?
– Намного.
Мама укрыла меня одеялом и заглянула в глаза:
– Я очень надеюсь, что Вильяма выпустят после апелляционного суда…
– И я тоже.
– Чем вы планируете заняться после того, как его отпустят?
«Три недели будем не вылезать из постели…»
– Я бы хотела… съездить с ним в Норвегию.
– Здорово. Там очень красиво. Мы с папой бывали там. И, кстати, будем только рады, если вы с Вильямом начнете встречаться.
– Я тоже буду рада начать с ним встречаться.
