Над относительно небольшим участком местности, затянутым дымом пожаров и разрывов снарядов и бомб, ограниченным с востока рекой Волхов, с запада болотами, с севера и юга советскими войсками, гудела сотнями моторов мешанина воздушных боевых. Колонны девяток бомбардировщиков обеих сторон вываливали свой смертоносный груз и, отбиваясь от атакующих истребителей пунктирами пулеметных трасс, уходили на аэродромы, чтобы загрузиться вновь и вернуться. Штурмовики и пикирующие бомбардировщики крутили свои бесконечные колеса атак, схватываясь иногда между собой.
Небо расцветало белыми одуванчиками парашютов, росчерками дымных следов падающих самолетов и во всем этом плели паутины своих атак истребители.
Когда на КП корпуса поступила информация о появлении на внешнем фронте окружения южнее Чудово воздушного разведчика-корректировщика, в резерве командарма оставалось звено Як-3 резервной эскадрильи и самолеты его самого и ведомого. И Захаров решил, что настало и его время идти в бой.
После перевооружения он, поочередно опробовав Як-3 и ЛА-5ФН, остановил свой выбор на последнем.
«Лавочкин» по всем статьям превосходил «мессершмитт» серии F и не уступал только что появившемуся «мессеру» серии G. И когда дивизии его армии осваивали новую технику, командарм выкраивал время для освоения самолета. И вообще старался летать как можно больше, хотя штабная работа этому не способствовала. И здесь с начала операции Захаров считал необходимым делать хотя бы один боевой вылет в день. Это позволяло держать себя в тонусе.
«Рама» прикрывалась парой истребителей, которые, заметив приближение шестерки Захарова, вызвали подкрепление.
Бой они начали в меньшинстве. Оставив прикрытие «якам», Захаров с ведомым скрылись в облаках. По характерным выступам на капотах двигателей «мессершмиттов» стало ясно, что противником их является новейшая версия немецкого истребителя Bf.109G – «Густав». Выскочив за облака и прикинув свое местоположение относительно разведчика, Захаров занял положение для захода в атаку со стороны солнца и пошел вниз.
«Рама» оказалась не совсем там, где предполагал командарм, а гораздо ближе и левым бортом к «лавочкину». Стрелять пришлось сразу же без прицеливания, и он ударил из пушек длинной очередью. Бортстрелок «рамы» не успел перекинуть пулеметную спарку на пикирующий русский истребитель, а вот пилот не оплошал и успел начать левый вираж, уходя под атакующего. Однако несколько снарядов Захарова зацепили кабину, и в лучах солнца их разрывы брызнули осколками остекления.
