Может быть, она думает, что вы еще не успели ни с кем поговорить. Позвоните прямо сейчас, отсюда. Заодно и я с ней поговорю.
Но Анастасии снова не было дома. Женя попросил ее мужа передать, что он звонил, и на всякий случай оставил свой телефон – вдруг она потеряла бумажку с записанным номером. После его ухода Соловьев вдруг почувствовал, что у него дрожат руки, как у влюбленного юнца, который при помощи разных дурацких ухищрений пытается дозвониться до избегающей его девушки.
– Это какая Анастасия? – ревниво спросила Марина, когда за Якимовым закрылась дверь.
– Та, что была здесь, когда я в первый раз приезжала?
– Да, та самая, – сухо ответил Владимир Александрович.
Он вовсе не намеревался обсуждать Анастасию с Мариной, но та проявила довольно настойчивый интерес.
– Ты давно ее знаешь?
– Давно. Я был аспирантом у ее матери.
– И у вас был роман?
– Марина, ну какое это имеет значение?
– Имеет. Был?
– Ну был. Но с тех пор прошло много лет.
– А зачем она сейчас приезжает к тебе?
– По старой дружбе.
Ты что, ревнуешь?
– Конечно."
"Она сказала это так просто и искренне, что Соловьев уже не мог на нее сердиться. С высоты прожитых лет и пережитых трагедий Марина казалась ему совсем юной и очень наивной и трогательной. Тем более она такая маленькая, хрупкая, миниатюрная…
Но перед глазами упорно вставал образ совсем другой женщины. И Соловьев ничего не мог с этим поделать, как ни старался.
* * *Это была одна из идей Вадима – запустить серию книг российских авторов на темы, так или иначе связанные с Востоком.
И делать это нужно было не сразу, а только после того, как «Шерхан» раскрутится и прочно завоюет доверие читателей. По сложившейся традиции зарубежные авторы ценились больше отечественных, их книги охотнее покупали. Во времена жесточайшей цензуры на книжные прилавки практически не попадали произведения с политической подоплекой и прозрачными аллюзиями, а также такие, где описывались бы механизмы совершения преступлений и специфические детали их раскрытия.
Все это, но тоже в очень ограниченных пределах, можно было прочесть только у зарубежных авторов, но беда в том, что издавать «свежак» было трудно. Страна присоединилась к конвенции о защите авторских прав только в 1973 году, и произведения, написанные до 1973 года, в СССР переводили и издавали без согласия авторов и без выплаты им гонораров. А вот за то, что было написано позже, нужно было платить, да не жалкие копейки, а доллары, причем много.
