Да и опасаться за Соловьева на тот случай, если злоумышленник захочет повторить попытку и попробует еще раз вломиться ночью в дом, у Насти оснований не было. В холле перед входной дверью круглосуточно дежурил милиционер, выполнявший двойную функцию: с одной стороны, защитить хозяина от незваного гостя, а с другой – не дать хозяину отбыть в неизвестном направлении, поскольку подозрение с него окончательно не снято. Оружие выбросил в лесу, по-видимому, действительно не он, но ведь загадочный четвертый, чьи следы эксперты обнаружили в доме, вполне мог оказаться помощником коварного инвалида.
И Андрея с Мариной он застрелил, и оружие в лес отнес, и следствию своим присутствием голову заморочил. Но как бы там ни было, охрана у Соловьева была надежная и постоянная. Так что, оставляя его на ночь одного, она уже не испытывала к нему щемящей жалости, хотя и не могла понять его упорного нежелания пригласить сына временно пожить в доме.
– Когда твои издатели найдут тебе нового помощника? – спросила она, сидя на полу перед открытым архивным сейфом и развязывая очередную папку.
– Попозже. Они разъехались по заморским курортам на все праздники. Вернутся и подыщут кого-нибудь. Ну что ты хочешь здесь найти, Настя? Это перевод, черновик. Больше в этой папке ничего нет.
– Не мешай, ладно? – сердито откликнулась она. – Если бы преступники тоже думали, что здесь ничего не может быть, они бы не искали именно у тебя в кабинете и именно в сейфе.
Не хочешь бумажки перебирать – пойди свари кофе.
– У меня, кажется, сахара нет, – растерянно заявил Соловьев.
– О господи, – застонала Настя, – как ты мне надоел. Сними трубку, позвони Жене Якимову и попроси, чтобы он одолжил тебе сахар. Тебя всему учить надо, да? Привык жить за спиной у помощников. И составь заодно список продуктов, которые тебе нужны, я завтра куплю и привезу. Ну иди же, займись чем-нибудь полезным, если дело делать не хочешь.
– Ты сердишься, да? – грустно спросил Соловьев.
"
"Настя видела: он хочет, чтобы она его пожалела, посочувствовала ему. Но жалости и сочувствия в себе не находила. Подслушанная случайно фраза насчет Газели, сказанная кем-то из руководителей «Шерхана», свидетельствовала о том, что с издателями не все чисто. Настя всегда с трудом верила в рассказы о невинных жертвах, поэтому сделала для себя вывод о том, что Соловьев не может не быть в курсе проблемы.
