Разговаривать с ней было трудно, мать мальчика, видимо, имела сильное предубеждение против милиции и ее сотрудников и готова была костьми лечь, но не допустить, чтобы ее нежного мальчугана пытали злые грубые милиционеры. Ничего не добившись, Коротков и Селуянов побрели в направлении школы, где учились Гена Федотов и Вова Молянов.
– Обожаю таких мамаш, – проворчал Юра Коротков. – Для них все, что делают их детки, достойно по меньшей мере Государственной премии. Сынок не может быть плохим по определению. Он будет приносить каждый день полный чемодан дорогих вещей, а маменька сама, без посторонней помощи придумает объяснение, откуда все это берется.
Он будет ходить, накачавшись наркотиками, а она будет квохтать над ним, потому что мальчик переутомился в институте, вон бледненький какой и глазки нездоровые. А когда он в конце концов совершит ради денег зверское убийство, потому что не сможет справиться с абстиненцией, а купить наркотики не на что, такая мамочка будет долго удивляться, рвать на себе волосы и кричать, что этого не может быть, что ее мальчик лучше всех на свете и вообще ничто никогда не предвещало.
– Ну, разбрюзжался, – миролюбиво откликнулся Селуянов. – Нормальная мамаша, оберегает маленького сына от травмирующего разговора о трупе, а ты уже такие выводы делаешь. Максималист ты, Юрок.
– О! Чувствуется благотворное влияние леди Валентины! – засмеялся Коротков, дружески обнимая Николая за плечи. – Ты стал всех любить и всем прощать. Когда свадьба?
– Не надейся выпить на халяву.
Мы никуда не спешим.
– А что ж так? Вы оба люди свободные, чего тянуть.
– Быстрый ты больно. Мы знакомы-то всего два месяца с небольшим. Вон Аська – яркий пример, с пятнадцати лет с Чистяковым любовь крутила, а поженились только год назад. Зато как удачно. Обзавидуешься, на них глядя.
– Ты на них не равняйся, – вздохнул Коротков. – Аська – она совсем особенная. У нее все не как у людей. А ты, Коляныч, должен брать пример с меня. И не забывать, что с молодой женщиной, которая никогда не была замужем, нельзя слишком долго жить «просто так», это плохо влияет на ее психику и на характер ваших отношений.
Селуянов ничего не ответил, только хмыкнул неопределенно. Они медленно шли по улице к типовому зданию средней школы. До конца уроков оставалось около пятнадцати минут, спешить было некуда.
– Слушай, почему ж так работать не хочется, не знаешь? – задал философский вопрос Николай. – Прямо сил никаких нет.
