Он пытался убедить меня, что, несмотря на их преступный образ жизни, клуб все же заботился о своем городе.
— Отец был хорошим другом шерифа Билла. Отца Кроуфорда.
Я подняла брови. Вот дерьмо. Оба мальчика пошли по стопам отцов. И дружба шерифа с членом преступной мотоциклетной банды?
— Билл знал, что клуб занимался темными делами, но закрывал глаза до тех пор, пока проблемы не проникли бы в его город, такое было непросто понять. Так клуб рос, к нему присоединялось все больше братьев, они образовывали отделения по всей стране.
Я наблюдал, как клуб развивается, и все, чего я хотел, — это как можно скорее попасть в него. А потом случилась дерьмовая ситуация с «Пауками», конкурирующей бандой, которой не нравилось, что «Сыны» контролируют большую часть продаж оружия на Западном побережье."
"Ого, это звучало серьезно. Я размышляла над тем, какой вред приносит оружие, убивая людей, делая вдовами таких женщин, как Роза. Я стиснула челюсть.
Кейд это заметил, его тело напряглось, но он продолжил:
— Все случилось, когда мне было пятнадцать, за год до того, как я стал бы проспектом клуба.
«Пауки» отправились в пробег и напали на клуб, устроили адскую перестрелку, в результате которой моего отца убили, как и многих других.
Кейд говорил мертвым, бесстрастным голосом. Я видела, что ему все еще больно, раны еще не зажили.
Я ласково погладила его по лицу.
— Мне очень жаль, Кейд, — прошептала я.
— Это было давно, Гвен. Я в норме, — солгал он. — В общем, отец умер, а я был слишком молод, чтобы возглавить клуб, тогда в дело вступил Стег.
Он был лучшим другом отца. Безжалостный ублюдок, но я уважал его, черт, я уважал всех братьев. Он жаждал власти, и жаждет ее до сих пор. Некоторые из братьев после потери друзей не решались продолжить заниматься оружейным бизнесом.
Он посмотрел на меня, я кивнула, чтобы он продолжал.
— Другие хотели отомстить. Признаюсь, подростком я был е*нутым на всю голову, полон гнева, я хотел убить каждого из тех ублюдков. Стег — талантливый переговорщик, он удержал в бизнесе всех парней, деньги все перевесили.
Он взял нас с Рози к себе, присматривал за нами, как мог.
Я удивилась этому, между ними явно что-то происходило, Кейд, казалось, не испытывал любви к лучшему другу отца.
— А как насчет твоей мамы? — осторожно спросила я, вспомнив женщину на фотографии.
Кейд холодно рассмеялся.
— Она сбежала, когда Рози было два года, и не была создана для того, чтобы быть матерью. Это лишало ее свободы, по крайней мере, так она мне сказала.
