— Как насчет того, чтобы отвести тебя наверх и показать, насколько ты сексуальна? — прошептал Кейд мне на ухо, покрывая поцелуями мою шею, его рука скользнула вверх по платью.
Я откинула голову ему на плечо и тихонько всхлипнула.
— Ну, секс — это еще один пункт в моем списке, которым можно выгнать эту малышку, — медленно сказала я.
Зарычав, Кейд поднял меня и понес в свою комнату.
***
Спустя несколько месяцев езды на американских горках, было потрясающе снова оказаться в окружении моей пресловутой байкерской семейки и вернуться в свой магазин за неким подобием нормальности.
С Кейдом я была вне себя от счастья, даже если его сумасшедший защитный инстинкт усилился из-за человечка, растущего в моем животе.
Казалось, эта защита исходила и от каждого члена клуба, учитывая то, что рядом со мной почти всегда кто-то был. Рози и девочки были потрясающими, относились ко мне точно так же, как и раньше, только подавали апельсиновый сок вместо «маргариты», когда мы нежились у бассейна.
Такое чувство, что вокруг меня собрался весь город.
Магазин обзавелся постоянными посетителями, которые заходили просто поболтать, узнать, как протекает беременность.
Люк заглядывал почти каждый день, всякий раз принося мне кексик. У меня был такой аппетит, что я почти предлагала ему родить ребенка каждый раз, когда он вручал мне комочек восторга. Я бы так и сделала, если бы не… ну сами понимаете.
Эми, казалось, вернулась к своему колоритному «я», или же очень хорошо скрывала свое горе. Она не сказала мне ни слова о Броке, хотя с обеих сторон было больше, чем несколько многозначительных взглядов.
Я видела, как он утаскивал ее для более чем нескольких напряженных разговоров.
Возможно, она думала, что я буду ее осуждать, поэтому молчала в тряпочку, а я не хотела настаивать. И я бы не стала ее осуждать, она заслуживала счастья, с кем бы оно ни было. А еще я поняла, что она так мне и не сказала, кого выбрала, прежде чем все полетело к чертовой матери.
Над моим счастьем все еще висело темное облако.
Порой, занимаясь обычными делами, например, готовя ужин, ко мне подкрадывалась боль от потери Йена, пронзая ударом ножа. Иногда это длилось мгновение, иногда я изо всех сил старалась дожить до конца дня.
Я постоянно разговаривала с родителями. Они были заняты, всегда что-то делали, куда-то ходили, но они вели битву. Это слышалось по срывающемуся голосу мамы или слишком хриплому голосу отца. Я все ждала, когда станет легче, но этого не происходило.
