Сто причин поверить

Если пострадавшая не пожелала…

– Да что она в тот момент понимала, моя Лариса! Эта кислота… Она не только съела ее красоту! Она съела ее разум! Уничтожила ее сознание! Я не смог с ней быть рядом не потому, что ее лицо сделалось ужасным. А потому, что она превратилась в монстра! Она… Она уничтожала. Съедала меня!

– Если бы! – Григорий протянул руку к банке с кофе, повертел, почитал этикетку. Пробормотал: – Неплохой выбор…

– Чем ваша жена съедала вас, Григорий? – поторопила его Настя.

Она посмотрела на часы. Вот-вот должен был вернуться с оперативки Смотров.

И при нем Григорий мог замкнуться, перестать говорить. Смотров вряд ли ему понравился, без конца таская на допросы, когда Григорий был задержан до выяснения.

Вместе со Смотровым придет Грибов. Он тоже на оперативке. При Грибове Артюхов вовсе замкнется. Слишком много слушателей.

– Откровениями! – Он взялся за пачку чая. – Для нее стало удовольствием мучить меня своими рассказами. Она откровенничала обо всем! Начала с самого первого своего свидания с Яковлевым.

Это когда они еще вместе служили и оказались на каком-то корпоративном выезде, то ли на рыбалке, то ли на охоте. Все во всех подробностях рассказывала! Потом переходила к своим свиданиям более позднего периода. Когда Яковлев уже овдовел. Рассказывала, какую спальню они занимали. Как она ехала туда, когда я отправлялся в рейс. Это было… Мучительно – слабо сказано. Она убивала меня день за днем.

Настя смотрела с недоверием. Правда ли это? Кто теперь может сказать? Возможно, Григорий так решил реабилитироваться в ее глазах? Чтобы она ему посочувствовала?

Но он неожиданно махнул рукой, оставив пачку чая в покое.

– Не думайте, что я давлю на жалость. Вовсе нет. Просто хочу, чтобы вы понимали мотивы следующих моих поступков. Чтобы понимали, почему мне не было ее жалко. Всех их не было жалко! Они монстры! Зажравшиеся, опустившиеся, нищие нравственно! Это…

Он замолчал, принявшись мять пальцами подбородок. И Настя сжалилась. Предложила кофе. И, пока кипятила воду, наводила ему растворимого кофе – он запросил три ложки на чашку, – слушала.

– Она рассказывала мне обо всем на свете. Даже о скандалах, которые ей регулярно закатывала Инга – дочь ее любовника. – Артюхов благодарно кивнул, принимая из ее рук большую подарочную кружку. – Инга была очень странной особой. На мой взгляд, по ней дурдом скучал. Какое-то извращенное сознание. Знала прекрасно, что муж ей изменяет в соседней комнате, и оставалась с ним!

– Мишин изменял ей дома?

– Да.