Сто причин поверить

Читаю, а там… Не взыщите, типа, сама я. После того, что сотворила, жить не могу. И не нужна никому, и так далее.

Тот, кто осматривал квартиру, никакой предсмертной записки не видел. И не доложил о ней.

– Вот она, – вытащила хозяйка из другого кармана листок из тетрадки в клетку. – Побоялась, что потеряется, и прибрала.

– Вот вы молодец, а! – выпалил Грибов. – Могли уничтожить следы.

– Какие следы-то, если она сама!

– …Самоубийство стопроцентное, – подтвердил Синяков днем позже.

Он сидел в своем кабинете в белоснежном халате и писал отчет, заполняя стандартные формы.

– Никаких повреждений, дополнительных синяков, ничего. Она просто вскрыла себе вены. При этом, умница такая, успела написать предсмертную записку. Делать вам, господа мои, хорошие знакомые, вовсе нечего, – поднял на них глаза от отчета Олег Иванович Синяков. – Все было совершено как по нотам.

– Кто же знает-то? В квартире не обнаружено ее дневников или любовных посланий, написанных от руки. И открыток, и квитанций, заполненных ее рукой, не было.

Их сейчас и нет. Все в электронном виде. А бывало… – Олег Иванович задрал голову к потолку, мечтательно улыбнулся. – К Новому году присылали гору поздравлений. Полный почтовый ящик. Красивые, глянцевые, иногда в конвертах. Пожелания от руки и сердца написаны.

– А тетрадка в клетку была? – перебила его Настя.

– Я не видел, – поспешил доложить Грибов.

Он снова увязался за ней, решив, что Насте так будет веселее.

– Я тоже не видел. И никто, кто работал по квартире, не видел.

Но это ни о чем не говорит, Настена. – Синяков почесал шею под белоснежным воротником больничной куртки. – Этот листок мог просто валяться у нее в сумочке. В которой, замечу, был полный бардак.

– Выключен. Батарея разряжена вдрызг. Отдал ребятам-айтишникам. У них узнавайте.

– Отпечатки на телефоне?

– Только ее. С запиской пока работаю. А, ну да. В квартире самой Светланы будто и не жил никто. Нет ее пальцев нигде. Видимо, прибралась и в ванну сиганула.

– Никаких психотропных в крови?

– Ничего! Алкоголь – да.

Но ничего того, о чем ты думаешь, Настюша.

Синяков скорбно поджал губы, оглядел ее с Грибовым, все время норовившим вырваться из дверей на улицу.

– Много алкоголя? – не хотела она сдаваться просто так.

– Соответствует пустой бутылке водки, обнаруженной в кухне. Все, Настюша, ступайте восвояси. А я займусь рутиной. И да… – Он скупо улыбнулся ей. – Не ищи черную кошку в темной комнате. Ее там может и не быть.