Сто причин поверить

Белые комбинезоны, кепки, очки. И триммеры, соответственно, в руках.

– Понятно. Дальше, – нетерпеливо подергала ногой Уварова. – Косили траву, и что?

– Косили и косили. Я раз тридцать отсмотрел кадры. Ничего не нашел. Месяца два назад это было. А потом вдруг меня осенило, и я принялся останавливать каждый кадр на видеосьемке. Просмотрю. Остановлю. Изображение увеличу. Я в этом непрофессионал. Действовал как умел.

– А ты сама посмотри, капитан…

Баклашкин дошел до высокого буфета красного дерева. Очень по нему тосковала его жена в объятиях списанного на берег мичмана.

За пять лет раз десять звонила и просила отдать.

– Нет, дорогая. Это семейная реликвия, – сочинял Баклашкин на ходу. – От матери осталась.

– Врешь ты все, Коля! – возмущалась жена. – Ты же его из командировки привез.

– Но я же привез, не ты, – отвечал он ей обычно и клал трубку…

В просторном выдвижном ящике лежала та самая флешка, которую Баклашкин купил у участкового. И ноутбук там же. Он все достал. Поставил компьютер перед Уваровой, включил, вставил флешку.

Пощелкал кадрами, остановился на том, который привлек его внимание. На нем пятеро мужчин в белых защитных комбинезонах стояли почти друг за другом с триммерами в руках.

– Что видишь, капитан?

Она поняла вопрос именно так, как надо. И долго вглядывалась, прежде чем ответить.

– Нашла два отличия. Даже три! – воскликнула она спустя несколько минут.

– Да ладно, Настя. Где? – дышал ей в ухо старший лейтенант Грибов, бестолково ерзая взглядом по монитору.

– Вот этот высокий парень отличается от остальных обувью – раз, комбинезон такой же, а кепка другая – два.

И, самое главное, триммер у него другой фирмы, – перечислила умница такая.

– Точно! А сразу не отличить! Все в белом и все в белом. Никаких тебе отличий, – лопотал Грибов, не отлипая от ее спины.

– Если мы просмотрим запись от начала до конца, – продолжил излагать Баклашкин, не решившись ее похвалить, – то увидим, что приступили они к работе не одновременно. Этот пятый в другой кепке появился через минуту.

Потом он исчезает на целых пять минут. А в конце снова они все вместе. И до тех пор, пока не исчезнут из поля зрения видеокамеры с нашей улицы, они вместе.

– Пятый – чужой, – проговорила Настя. – Я посмотрю все?

– На здоровье! – фыркнул Николай Федорович, снова роняя себя в кресло.

Просмотр занял у нее минут двадцать. Она просматривала запись снова и снова. Так же как Николай Федорович, останавливала, перематывала назад, включала на замедленную съемку.