А от счастливого взгляда голубых глаз сердце начинало отбивать чечётку о грудную клетку.
Не думал никогда, даже в далекой молодости, что сможет так сильно полюбить. И уж точно не представлял, что в сорок пять ради женщины будет таскаться по ресторанам, оптом скупать цветы и почти полгода уговаривать выйти за него замуж.
От последней мысли к горлу Руслана подступил уже знакомый ком. И, пока Вероника шла к нему навстречу, перед глазами как на карусели пронеслись все отчаянные попытки склонить гну к росписи.
* * *Поначалу он был уверен, что сможет быстро укротить упрямую антилопу.
В отпуске снова увез её на дачу. Днями и ночами доказывал, что «замуж» – это хорошо и что вместе им точно будет отлично.
Потом в Питере начал заваливать цветами. Превратил квартиру и приемную генерального в оранжерею. Каждое утро, как гребаный пионер на девятое мая, топал с веником на работу. Терпел сочувствующие взгляды коллег и босса. А потом, к вечеру, с курьером заказывал еще одну икебану. С приглашением.
В ресторан.
В театр.
На балет, будь он неладен.
Или в музеи.
Водил Веронику от картины к картине. Рукой придерживал челюсть, чтобы не зевать. А глазами искал какое-нибудь техническое помещение или темный угол, где можно было бы хоть минуту потискать эту невыносимую гну, хоть на несколько секунд опуститься на колени и прижаться лбом к животу.
Черт, он даже вонючими устрицами умудрился не подавиться! Литр воды влил в себя после них. Но в ресторане с места не сдвинулся. Задницей в стул врос!
Терпел, развлекал, шизел от того, как другие мужики пускают слюни на его женщину.
И держался.
По ночам вытрахивал всю дурь из этой несговорчивой бабы. Нежно, долго, осторожно, чтобы не навредить тому чуду, что росло у неё под сердцем. А утром начинал штурм с чистого листа.
Цветы.
Приглашения.
Взгляды.
Попытки надеть на палец кольцо и услышать наконец заветное «да».
И так неделями... месяцами.
До легкого помешательства.
До такого озверения, что подчиненные дышать в его присутствии забывали.
До отчаяния.
Пока сын сам не начал изнутри пихать свою родительницу, и в бой не пошла тяжёлая артиллерия из сестры и мамы.
Вероятно, еще месяц, и Руслан женил бы Веронику на себе насильно. Уставший от розария, босс тоже готов был поучаствовать – запереть их двоих в приемной, вызывать туда регистратора и закрыть вопрос.
Но мама и сестра будто подменили Пожарскую. Вместо секса и ресторанов в их жизни начались семейные вечерние посиделки, пикники у залива и тихий сон в обнимку.
