Столичный доктор. Том III

Первый раз, чтобы пациенту приятно было, второй — доктору. Шутке этой, наверное, не очень много лет, по крайней мере сейчас. Совсем недавно хирурги не считали нужным мыть руки даже перед операцией. Рядом со мной к рукомойнику подошел и коллега — высокий, чуть сутулый, с седыми висками и совершенно рыжими усами.

— Давайте начнем осмотр с измерения температуры и артериального давления, — начал объяснять я, открыв саквояж. — Садитесь вот здесь, возле стола, руку сюда…

— У меня нет аппарата для измерения давления, — вдруг сказал молчавший до этого Яковлев.

— Дайте мне адрес, я пришлю прибор и инструкцию. Минуточку…

Я достал коробку с тонометром, посмотрел вглубь нутра чемоданчика, выискивая глазами чехол с термометром, и… Мне срочно захотелось присесть. А потом выпить.

Каким же надо быть дебилом, чтобы кинуть заряженный револьвер в докторский саквояж! После памятного эпизода с собаками я оружие почистил, доснарядил патронами, да и бросил назад. Всякого барахла там лежит немало, килограмм туда, килограмм сюда роли не играют.

— Что случилось, коллега? — Яковлев забеспокоился, начал на меня удивленно поглядывать.

Запел у меня в голове Окуджава. У него, правда, про Арбат было, но упекут меня именно на этот остров.

— Ничего серьезного, — отмахнулся я. — Задумался просто. Давайте приступим к осмотру.

Георгий Александрович уже снял рубашку, явил нам свое худющее тело. Он и в одежде не очень упитанным казался, а раздетый… Ребра можно считать спокойно, над ключицами такие впадины, что туда при случае получится стакан воды залить, и она не выльется.

Начал осматривать. В легких, особенно в правом — куча хрипов, как сухих, так и влажных. При перкуссии уплотнение справа вверху. Хоть я и не особый умелец стучать указательным пальцем по другому, но тут трудно было не заметить. Правая граница сердца расширена. Печень слегка увеличена.

Цесаревич осмотр перенес стойко, я бы даже сказал, привычно. Вставал, ложился, поворачивался, поднимал руки и задерживал дыхание. А Яковлев смотрел, будто рапорт писать собирался. Один только раз удивился, когда я живот щупал. Уточнил, не метода ли это, придуманная профессором Образцовым. Я в разговоры у постели больного вступать не стал, кивнул только.

Потом я с доктором отошел в уголок, и пока Георгий одевался, получил краткий отчет о проделанной работе.