Столичный доктор. Том III

Их Романовский «сватал» нам в клинику. Но брать на себя ответственность за раскрытие секрета лечения сифилиса не хотел — предоставил эту честь мне. И правильно.

Оба врача — выпускники Санкт-Петербургского университета, оба начинали у Склифосовского терапевтами. Они даже похожи друг на друга — низенькие, рано облысевшие. Баранов носил усы и бороду, Бекетов был гладко выбрит, даже благоухал каким-то импортным парфюмом. Я для себя их назвал «Два Бэ».

Ничего, поводов тесно познакомиться будет предостаточно. Пора демонстрировать кнуты и пряники.

Речь я произнес коротко, как на митинге, рублеными короткими фразами.

— Господа, раз Дмитрий Леонидович за вас ручается, у меня повода не доверять вам нет. В любом случае вы, как и все сотрудники нашей больницы, подпишете договор о неразглашении с очень серьезными штрафными санкциями. С другой стороны, и жалованье у вас будет всем на зависть. И участие в большом деле, как вишенка на торте. С вашими обязанностями я вас познакомлю. Учебные занятия будут проведены.

О времени их начала мы вам сообщим.

Послѣдовало Высочайшее соизволенiе на созывъ въ январе 1896 года съ 15-го по 22-е число включительно въ С. Петербургѣ всероссiйскаго съѣзда для обсужденiя мѣръ борьбы съ сифилисомъ. Извѣстно, какие широкiе размѣры приняла у насъ эта дурная болѣзнь, в особенности среди сельскаго населенiя, для котораго большею частью недоступно правильное лѣченiе. Понятна поэтому вся важность предстоящаго съѣзда.

Докторъ Романовскiй изъ петербургскаго отдѣленiя «Русскаго Медика» сдѣлалъ сенсацiонное открытiе, позволяющее опредѣлять наличiе возбудителя сифилиса у человѣка по исследованiю его крови.

Хороший дом, этот номер седьмой по улице Моховой. Большой и светлый. Четыре этажа с фасада, во дворе два флигеля. Вот сразу смог представить здесь больницу. Повесим вывеску новой компании «Российский медик» — и всё тут же должно образоваться. Моховая улица широкая, рядом Нева, Летний сад…

Показывал это всё добро поверенный, пан Макович.

То ли он так и не избавился от варшавского прононса, то ли пытается добыть себе очков влияния иностранным акцентом — не знаю. Мне неинтересно, мы его не нанимали. Саму владелицу, теперь уже почти бывшую, княгиню Веру Федоровну Оболенскую, я и не видел даже. Наверное, до такой мелочи она решила не снисходить. Или ее и вовсе в Петербурге не было. Гордый поляк не сообщил.

От нас выступал простой выкрест, Михаил Семенович Бритвич, широкоплечий шатен лет сорока.