Столичный доктор. Том III

Наши партнеры из высших сфер дали жару в области пиару. Я бы так не смог, даже зная куда заходить и сколько заносить. А так — позвонил по указанному номеру, сообщил о готовности — и понеслось. Я благополучно остался в тени, подставив под огонь партнера. Романовскому придется торговать лицом не очень много, и без него разберутся, специалистов, я думаю, хватает. Короче, Дмитрий Леонидович сполна познает бремя славы.

А пока окончательно набираем медицинских сестер, санитаров, и прочий люд. Нам, конечно, только кастинги проводить, а технический персонал пусть директор нанимает.

Я же лучше по медицине. Административная работа мне, как и любому нормальному врачу, очень не нравится. Вот операцию произвести могу. Перевязку сделать — запросто. А как начинаешь читать эти ужасные официальные письма, да еще и отвечаешь на них — сразу чувствуешь, что время потрачено напрасно. Как вспомнишь «Русский медик», особенно поначалу, так сразу хочется выдать большой петровский загиб, специальное издание для медиков, исправленное и дополненное.

Консилиум вместе со Склифосовским мы провели, как и договаривались. Манассеина привезли из дома, уложили на стол в смотровой, и мы приступили. Кроме нас двоих присутствовали еще пятеро статистов, не проронивших ни слова за все время. Хотя нет, поздоровались, когда вошли.

Температура в норме, давление, пульс, дыхание — никаких нареканий. Состояние после первого этапа гемиколэктомии удовлетворительное. Кожа вокруг выведенного на переднюю брюшную стенку просвета толстого кишечника слегка мацерирована, чуточку воспалена, но это и понятно — ситуация к этому неизменно ведет.

— Ну что, Николай Авксентьевич, готовы? — спросил я в конце осмотра.

— Хоть сейчас! — с энтузиазмом воскликнул Манассеин. — Надоело уже, словами не передать. Хочется, знаете ли, чтобы естественным путем…

Верю, что хочется. Больные с почечной недостаточностью, которые только диализом спасались, после пересадки почек в один голос заявляли, что самое большое счастье для них — нормально пописать.

Саму операцию, если не помнить, что первая в мире, и вспоминать нечего. Без сюрпризов, как я люблю. Провели ревизию лимфоузлов, и я уступил место главного Склифосовскому. Уж кишечным швом он не хуже моего владеет. Ну и хозяин, ему карты в руки. Пусть будет операция по Баталову-Склифосовскому, да хоть и вовсе без меня. Не претендую.