Столичный доктор. Том III

— Я только идею предложил, — проворчал я. — Всю работу Сеченов с сотрудниками сделал. Прошу меня в это не включать.

— Странный вы человек, другой бы постарался всю славу себе присвоить.

— Мне чужого не надо. Своих придумок хватает.

— Но Сеченов потребовал, чтобы и вы обязательно были. Друг друга стоите, конечно.

Когда совещание закончилось, и я остался один на один со Склифосовским, не удержался, и спросил:

— Что с первым пациентом?

— Умер Темников, — вздохнул Николай Васильевич. — К утру отмучился. Как вы и сказали — гемолиз.

Почки, легкие — всё забито. Теперь первым пациентом назначен купец Тимофеев. Ему в тот же день переливали, чуть позже.

Ну вот, хотели как лучше, получилось как всегда. Что мешало еще на кроликах потренироваться? Обучающих лекций и семинаров провести побольше…

— Главное, и фамилия на ту же букву.

— Не понял? — посмотрел на меня хозяин кабинета.

— Ну в публикациях пишут первую букву фамилии пациента.

— Ах, это, — махнул он рукой. — И правда, хоть в этом ничего не меняется.

Пора идти менять фамилию, а заодно и имя с отчеством. На Корчагина Павла Андреевича из книжки «Как закалялась сталь». Он тоже фигачил днем и ночью за идею. Вот и я — самые горячие деньки в нашей больнице, когда всё под моим контролем, мельчайшие детали, и заодно дурдом в институте у Склифосовского. Сил хватало только помыться и упасть спать. Но ведь всё кончается, даже плохое. И в «Российском медике» устаканиваться начало, в колею входить. И в институте Великой княжны наступил день икс. Или Ха.

Тут уж как посмотреть.

Ясное дело, с утра я был там. Хоть и не армия, а ефрейторский зазор и здесь имеется. Прибудет гость в полдень? Извольте быть на месте в восемь утра, желательно никуда не садиться, чтобы брюки не помялись.

А костюмчик-то мой того, великоват оказался. Ведь совсем недавно, в Царском селе, чутка свободен был. И вот на тебе — за какие-то несколько дней уже на грани, отделяющей «сильно свободный» от «висит как на вешалке». И времени не оставалось! В большом беспокойстве я отправил Кузьму вниз, к портье, дабы узнать, где тут обретаются ближайшие мастера наперстка и иголки с ниткой.

Это же не москвошвеевская поделка, в которой достаточно пуговицы переставить. Аккуратненько надо, чтобы не перекосился, и я не выглядел пред царственными очами как мальчик из Мерефы. Почему мне вспомнился этот городок, в котором я ни разу в жизни не был — стреляйте, не знаю.

Портной нашелся, и хоть не еврей, но попытался моментально разбогатеть за мой счет.