В ходе которого заведующий кафедрой успокоился, даже пошутил:
— Каждый чиновник знает, что воровать — это грех. И каждый чиновник знает, что любой грех можно замолить.
— А лейб-медик — это же тот же чиновник! — подхватил я. — Пусть им. Встречу Отта — потребую сатисфакции.
Последнее я тоже произнес в юморном смысле, но Россолимо испугался:
— О вашей дуэли судачит вся Москва. Вы, оказывается, бретер!
— Застрелю Отта на раз-два-три. Будет урок остальным.
Россолимо совсем побледнел.
— Может быть все-таки лучше суд?
«Доктор сказал в морг…».
Нет, этот анекдот я профессору рассказывать не буду. Сейчас не поймет. А плагиатора я потом к стенке припру. Привилегия лежит у меня в сейфе, копия — у стряпчего. Не говоря уж о всех официальных местах, в которых она должна быть.
— Пойдемте, все-таки покажу вам свои владения. Поверьте, у меня есть чем вас удивить.
И ведь удивил! Во-первых, собственной электрической подстанцией. Динамо-машиной, щитками, лампочками в коридорах. Моя клиника была первая электрифицированная больница не просто в Москве — во всей стране.
Во-вторых, операционные. Наклонный стол, штативы, лампы, автоклавы для стерилизации. Аптечная комната впечатлила профессора удобными ящиками с каталожными номерами — все классифицировано по фармгруппам, сотрудники работали в масках, халатах. Наконец, собственная лаборатория. Удобные столы, защитные стекла для работниц Антонова, пронумерованные стеллажи с чашками Петри.
— Просто поражен! — Россолимо ходил по клинике, открыв рот.
Вишенками на торте стали стационар и диспетчера.
В отделениях завкафедрой поразился такой простой идее, как карман для медицинских карт в изголовьях кроватей больных и кнопки для вызова медсестер.
— Электричество — это не только свет, но и сигнализация, — пояснил я ошарашенному Россолимо, показывая, как работает электрический звонок
После чего повел в телефонную комнату, где сидели наши диспетчера. Лучше бы этого я не делал. Так как именно в тот момент, когда мы зашли к телефонисткам, поступил вызов, который пустил весь день кувырком.
Глава 16
В диспетчерской было людно. Утренняя смена сдавала дежурство вечерней, одна из девушек громко кричала в рожок:
— Говорите громче! Я ничего не слышу!"
"Телефонная связь в Москве оставляла желать лучшего, обрывы соединения, шумы на линии — все это было обычным делом.
— Что случилось? — я подошел к Вике, которая стояла над плечом разговаривающего диспетчера.
— Ничего не понятно. Позвонили из Кремля, но вдруг связь стала совсем плохой.
