Решили взять по двадцать миллилитров, разделить в центрифуге, а потом приступить к проверке теории. И тут появилась неожиданная трудность. Лаборант решил брать кровь нестерильной иглой!
— Стоять! — закричал я. — Иван Михайлович, что они у вас творят? Про асептику и антисептику не слышали? У нас за такие фокусы любого сотрудника так оштрафуют, что потом год бесплатно работать будет.
Нашлись и стерильные шприцы, и спирт. Просветил ученых, получается. Взяли кровь, разлили по пробиркам, сунули в центрифугу.
— Интересно, для длительного хранения, чтобы предотвратить сворачивание, какие-то консерванты нужны… — начал вслух рассуждать Сеченов, наблюдая за процессом отделения плазмы крови от всего остального.
— А что, цитратом не пользуетесь? — ляпнул я. И только потом подумал, что, наверное, нет, ведь и нужды в консервации крови до сегодня ни у кого не возникало.
— Каким? — оживился Иван Михайлович. — Не читал об этом.
— Натрия. У нас в лаборатории случайно выявили, — я начал сочинять сказку на ходу.
— Но насчет концентрации раствора не скажу, не определяли.
Ого, да за мной уже ходит какой-то хлопчик, и всё записывает. Надеюсь, ничего не перепутает, как было в романе, написанном одним врачом.
— Готово, — сказал местный начальник пробирок.
Через пять минут меня обозвали пророком и гением. Опыт удался. Тут же начали подводить теоретическую основу под выявленные три группы. Догадка, в принципе, лежала на поверхности, а сотрудники у Сеченова не глупые.
Сейчас быстренько начнут статейки писать один вперед другого. Я с чувством глубокого удовлетворения допил чай, поставил кружку, и бросил корифеям науки новый камень:
— Четыре, не три.
— Что? — повернулся ко мне приземистый и мордатенький молодой человек лет тридцати с чеховской бородкой и в пенсне. В отличие от писателя, ему эти детали солидности не придавали, а делали похожим на комнатную собачку после неудачного груминга.
— Групп, говорю, на одну больше.
— Это почему? — спросил тот же физиолог, при этом почему-то глядя на Сеченова.
— Потому что головой надо думать. Вот вы выявили фактор склеивания один и два. В одной крови только первый, в другой — второй. И есть еще, где и первый, и второй. А где у вас, господа научные работники, та группа, в которой нет ни первого, ни второго?
И зачем я это завел? Да они сами бы обнаружили, не сейчас, так через пару лет. А теперь еще и гениальным физиологом обзовут.
