Я отвечал рубящими ударами, периодически подлавливал соперника на вертушках «хвостом дракона».
В перерыве между спаррингами разговорился с Винокуровым. Тот пока только начал ходить на первые занятия, изучал самые простые стойки, связки, и прочее добро, вроде бы скучное, но без которого никак.
— Читал на афише, что в Москве открыли курсы по французской борьбе, — Александр вытер пот со лба полотенцем. — Совсем недавно заинтересовался бы. Но тут, конечно, экзотика!
— Трудно? — поинтересовался я, сочувственно похлопывая по плечу.
— Очень! Особенно болят ноги. А ведь мне на вызовы, по этажам…
— Я начинал заниматься, когда травму спины еще не до конца залечил. И вот что вам скажу, Александр. Ушу мне очень сильно помогло. Появились мышцы на спине, связочный аппарат укрепился. Сейчас просто «летаю»!
— Что ж… верю вашему опыту. Потерплю. Слышал, что в цирке проводятся схватки между борцами и публикой. Со ставками. Ежели поупражняться подольше у Ли Хуаня — можно большие деньги заработать.
Я засмеялся:
— Вы сначала правила уточните.
Может так оказаться, что удары запрещены. А разрешена только борьба в стойке и партере.
— Точно, — Винокуров сник.
И я решил его подбодрить:
— Кстати, готовьтесь принимать подстанцию в Рогожской слободе. Там заканчивается ремонт, Чириков уже закупает экипажи и лошадей.
— Как же так? Я совсем недавно в «Русском медике»! Есть врачи куда опытнее меня. Тот же господин Моровский.
— Подстанций будет шесть, — пожал я плечами. — Почти всем вам придется возглавить отделения и филиалы.
Я предупреждал вас при приеме на работу. Может, некоторым даже в столице.
— Переезжать в Питер?
— А на оклад в пятьсот рублей?
— Неужели так много?
— Московская Дума выделяет средства на следующий год, — я тяжело вздохнул.
Ибо знал, что ни черта она пока не выделяет. Надо опять ехать, встречаться с Назаренко и прочими чиновниками из медицинского комитета Думы и МВД. Все перетягивают канат, отпихивают от себя поручение Великого князя включить службу скорой помощи в бюджет города.
Как раз по поговорке — «псари» меня не жалуют ни грамма.
* * *В дверь заглянул Должиков.
— Евгений Александрович, жалобщик. Буйный.
— Что ты там шепчешься? А ну пусти! — секретаря отодвинул в сторону дюжий господин, по виду купец не из бедных.
И сделал он это легко, будто штору на окне поправил. Хотя Должиков совсем не худосочен, килограмм девяносто есть.
— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — включил я самую сладкую из своих улыбок. Ошибочно, как оказалось.
