— С учетом всех обстоятельств я решил, что в проведении верхне-срединной лапаротомии нет нужды, и мы можем произвести холецистэктомию через менее травматичный мини-разрез в правом подреберье. Это должно значительно уменьшить период выздоровления после операции, и снизит риск осложнений. Приступим. Скальпель, — и я протянул руку.
Что сказать, крючки Моровский держит просто мастерски. Естественно, ход операции я ему изложил, должен же он знать, чем мы будем заниматься. Слушал Вацлав молча, хотя сомнение во взгляде я видел.
Еще бы, я собирался произвести операцию по уникальной для этого времени методе. Автор — некто Федор Александрович Аверкиев, хирург, умерший от бокового амиотрофического склероза. Сколько раз мне предлагали защитить диссертацию, ведь материала с лихвой, осложнений чуть не в два раза меньше. А я всех посылал лесом, лень было заморачиваться.
— Давление? Пульс? — спросил я Малышева, когда мы кожу с подкожной клетчаткой и мышцами рассекли, кровящие сосуды перевязали, и готовы были приступить к основным манипуляциям.
И посмотрел влево, на публику. Вот оно, господа научные авторитеты! Глаза по пять копеек, рты приоткрыты. Молодцы! Никто не сомневается, что показатели эти во время операции крайне важны, разве что измерить их было нечем. Покупайте аппараты Баталова! Вот только Келер что-то тормозит, никак не начнет розничную продажу. Наверное, набирает запасы. Ладно, хватит лирики.
— Сто тридцать пять на восемьдесят, пульс девяносто, — доложил Малышев.
Манжету наложили перед операцией, Андрею Германовичу оставалось только подсоединить сфигмоманометр, да накачать грушей воздух.
— Отлично, продолжим…
* * *— Сейчас, когда Вацлав Адамович Моровский, старший врач нашей станции скорой помощи, любезно заканчивает самый главный этап операции, я готов ответить на вопросы, — я оставил графа зашивать кожу и обрабатывать рану, а сам подошел к зрителям и судьям.
— Вы нас всех поразили, — по праву старшего сказал, поднявшись на ноги, Склифосовский. — Замечательно, от первого до последнего движения.
С нетерпением буду ждать от вас статью с подробностями."
"Бальзам на душу. Никто теперь и слово вякнуть не посмеет, с такой «крышей». Тайный советник, третьего класса чин! Надо обязательно сфотографироваться с ним. На стол в кабинете поставлю, чтобы все видели. А через пару лет и он себе тоже. Шучу, конечно. Николай Васильевич точно в первую тройку российских хирургов всех времен входит. Вместе с Пироговым и Баталовым.
А праздник продолжился.
