Как в будущем у медиков разные проверяющие будут пить кровь литрами, да не могу. Но кое-что заложить в головы все-таки есть шанс. Врачи — это особая каста в обществе. С которой много чего спрашивается, но и дается тоже немало. Например, некоторый иммунитет перед правоохранительной системой. Поди, осуди хирурга, который ошибся на операции и убил пациента! Ни один другой хирург не даст показаний на суде. Я поймал себя на мысли, что заранее придумывая оправдания в случае возможной неудачи при операции на боталловом протоке.
Ведь убей я ребенка — тот же Хрунов мигом вцепится в меня.
— Вы правы, Виктория Августовна, — спорить с девушкой я смысла не видел. — Давайте отпустим Емельяна Федоровича и продолжим наше совещание.
Облегченный вздох прокурора услышали почти все собравшиеся в зале.
* * *Вода в Москве начала спадать, перед самой Пасхой мальчишка-курьер принес записку от Бестужевой. Приглашает зайти. Есть повод. Эпопея со зловещими инъекциями закончилась, Антонина Григорьевна списалась с киевскими светилами, и теперь ждала очереди на операцию.
Но по своей суетливой сущности всё ищет чего-то еще лучшего. А у меня к ней тоже разговор есть, но я сам не навязывался — эта дама должна считать, что инициатива исходит от нее.
Встретила меня та же служанка. А чего ждать нового? К такой хозяйке прислугу еще поискать надо, рисковать своим здоровьем каждый день многократно не все желают, даже за деньги. Ну ничего, получит Бестужева новый нос, жизнь наладится.
А сама Антонина Григорьевна была полна энтузиазма.
Наконец-то поверила в светлое будущее и перспективы нормальной жизни. Потому что удивить сейчас кого-то дефектами внешности очень трудно. Даже в среде аристократов. Оспа, системная красная волчанка, гнойные осложнения, и прочие напасти — уродуют население не хуже сифилиса. Писаной красавицей моей пациентке не стать, но при желании даже замуж выйти сможет. Особенно при ее капиталах.
Ну и разговор завела из серии «спасибо мне, что есть я у тебя». Я дождался конца словоизлияния — а если его не поддерживать, то фонтан быстро иссякает.
— У меня есть предложение, Антонина Григорьевна, — осторожно приступил я к своей части беседы.
— Слушаю вас, Евгений Александрович.
— Вы же понимаете, что ваш случай имеет огромное значение для науки. И не только отечественной, но и мировой, — с этой дамой лести много не бывает.
— Да что я, — легкомысленно отмахнулась Бестужева. — Если бы не вы…
— Предлагаю вам сфотографироваться.
